Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 36 – Марьяна Карпова

Он замолчал. В камине упало полено, рассыпав сноп искр.

Вероника смотрела на его профиль в отблесках огня. Она думала не о его словах, а о том, что было между строк. Он предлагал не вернуться назад. Он предлагал начать заново. Не с чистого листа — они исписали его слишком основательно. С нового этажа, фундаментом для которого стали все эти месяцы борьбы, работы, боли и прорывов.

Она поднялась, вышла из гостиной, потом вернулась.

Артём ждал решения Вероники, хотя не совсем понимал, что она хочет, почему вышла и зачем… В какой-то момент у него мелькнула мысль, что она может уйти из дома, но отогнал её…

Вероника вернулась, села рядом с ним на диван и открыла бокс с альбомом. Пролистала альбом до конца, до своего вчерашнего рисунка — двух силуэтов у реки.

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть, — сказала она, глядя на рисунок. — И не знаю, смогу ли доверять так, как раньше. Но я знаю другое — последние несколько месяцев, с тобой, в этом доме… это была настоящая жизнь… за все годы после твоего ухода. Да, было больно. Было страшно. Было невыносимо сложно. Но я… чувствовала. А до этого я просто существовала.

Вероника повернулась к Артёму.

— Я не хочу назад, Артём. Назад — это ад. Я не могу и не хочу туда. Но я… готова посмотреть, что будет, если мы попробуем идти вперёд. Не сразу вместе. Сначала рядом. Параллельными курсами. Со всеми нашими шероховатостями, тревогами и этим чёртовым сложным прошлым.

Она протянула руку к его лицу. Коснулась пальцами щеки, лба, где пролегла глубокая морщина, которой раньше не было.

— Я боюсь, — призналась она шёпотом.

— Я тоже, — честно ответил он, прикрыв глаза от избытка эмоций, вызванных её прикосновением.

— Но мы оба умеем работать со сложными проектами, — слабо улыбнулась Вероника.

Он накрыл её руку своей, прижал ладонь к своей щеке.

— Значит, внесём это в договор. Пункт первый: право на страх. Пункт второй: обязательная честность, даже неприятная. Пункт третий: никаких гарантий. Только работа над ошибками. Ежедневно.

Она кивнула, и слёзы, наконец, вырвались наружу. Слёзы облегчения от того, что можно не держать больше эту маску, от того, что можно не оглядываться больше назад, бояться, но идти вперёд.

Позже, когда огонь в камине догорал, а вино было допито, она собралась уходить.

У двери он спросил:

— Завтра? Здесь снова нужно будет что-то доделывать. Например… завести в гостиную тот самый большой фикус, который ты отвергла как «банальный». Мне кажется, он тут приживётся.

Она улыбнулась, уже надевая пальто.

— Фикус — банальный, но я подумаю. Завтра.

Она вышла в прохладную ночь. Дверь закрылась не до конца. Он не стал её запирать. Он знал, что она вернётся. Не завтра. Может, послезавтра. Может, через неделю. Но она вернётся. Потому что они оба наконец-то нашли то, что искали: не прошлое, не забвение, а сложную, мучительную, единственно возможную точку равновесия. Называть ли это любовью — было неважно. Это было сильнее. Это была реальность, которую они выбрали сами. И это был только первый шаг.

Их отношения выстраивались заново. Было сложно, но и Вероника, и Артём старались, чтоб хрупкие ростки понимания и взаимного притяжения не сломались под прицелом извне, не пострадали от их порой неуклюжего желания выстроить всё побыстрей.