Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 76 – Саяна Горская

Всё моё нутро яростно протестует против самой возможности услышать от неё «нет». Потому что, если она действительно отступит, мне придётся каким-то чудом пережить эту ночь и не сойти с ума от собственного желания.

Но к моему облегчению Вера качает головой отрицательно. И этого достаточно, чтобы остатки выдержки пошли трещинами.

Не даю себе ни секунды на раздумья. Обхватываю её лицо ладонями и целую. Уже не медленно, не осторожно, без необходимости держать себя в руках.

К чёрту руки.

К чёрту выдержку.

К чёрту вообще всё.

Сегодня весь мир может катиться нахрен, потому что сейчас для меня существует только Вера.

Она с готовностью отвечает на поцелуй. Так жадно, так честно, будто сама давно стояла на этом краю и только ждала, когда я перестану притворяться спокойным. Её пальцы вцепляются в мои плечи, скользят выше, к шее, и от этой её несмелой, но такой откровенной жадности меня ведёт.

С ней вообще всё ощущается иначе.

Мир будто выкручивает бегунки эмоций на полную. Картинка становится ярче, звуки громче, чувства острее.

Скольжу губами по её щеке, спускаюсь к шее, и Вера тихо выдыхает моё имя. Приходится сильнее стиснуть зубы, чтобы не взорваться как чёртова граната без чеки.

— Ты меня добьёшь, Вера…

Она нервно, почти беззвучно смеётся.

— Ты сам виноват.

Вот именно.

Виновен, ваша честь, и готов понести наказание.

Подхватываю её под бёдра, прижимаю.

Вера доверчиво обвивает меня руками за шею. В груди становится тесно от слишком острого, почти мальчишеского счастья.

Она со мной.

Не во сне. Не в воображении. Не как что-то запретное, чем можно лишь любоваться издалека.

Она здесь. В моих руках.

Несу её к кровати. Мне уже слишком хорошо, чтобы мыслить трезво.

Укладываю её на постель. Двигаюсь медленно и осторожно. Сам удивляюсь собственной выдержке, но иначе не могу. Вера не просто женщина, от которой едут мозги. Она слишком нежная для грубости. Слишком ценная для спешки.

Всё, Градский, ты влип. По-настоящему и без права отыграть назад.

Резко переворачиваю её на живот, дергаю вниз собачку молнии и помогаю освободиться от платья. Целую её всю от острого плечика до манящего изгиба поясницы с двумя выразительными ямочками. Сжимаю, сминаю, прикусываю и снова целую, выбивая из Веры звуки настолько восхитительные, что меня самого выносит в астрал.

Меня прёт от того, как она раскрывается, доверяет и дрожит не от страха, а от томительного ожидания. С наслаждением ощущаю, как Вера вздрагивает от каждого моего прикосновения, как льнёт ко мне ещё ближе, будто ей тоже мало. Будто она сама вот-вот не выдержит и набросится на меня, как голодная львица.

Кровь толчком в пах подсказывает, что я не против такого сценария.

— Какая же ты... — рычу с выдохом.

Красивая.

Нежная.

Невыносимая.

Опасная.

Но ни одно из этих слов не объясняет, что именно я чувствую, когда держу её в руках. Мне мало просто целовать. Мало касаться. Мало даже этой близости, от которой гудит в висках.

Хочется больше.

Всё.

Сразу.

И приходится буквально усилием воли замедляться, чтобы не напугать её.

От этого во мне рождается что-то почти первобытное.

Тёмное. Мужское. Голодное.

Мне с ней всего мало. Размазывает от возбуждения.

— Смотри на меня, — разворачиваю её лицом к себе.

Она поднимает глаза. В её взгляде нет ничего, кроме доверия, желания и той самой хрупкой решимости, с которой женщина делает шаг к мужчине не телом даже, а сердцем. Чистый, невыносимый для меня отклик.