Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 118 – Саяна Горская

— Ты ведь не знал, что она психопатка.

— Знал. В этом и проблема. Нужно было действовать жёстче. Нужно было доводить до конца всё, что я начинал. Лишать её прав на Аню. Обрубать все связи. Не оставлять ей ни одного шанса на ребёнка. Но я боялся.

— Ты?

— Да, я. — Уголок его губ дёргается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. — Удивлена?

— Нет, но…

— Элла не так проста, Вера. И нельзя делать вид, что влияние её покойного отца испарилось в ту же секунду, как его закопали.

— Но Элла сказала, что у неё больше ничего нет. Что ты всё забрал.

Андрей коротко, зло смеётся.

— Серьёзно? Прямо-таки забрал? Попробуй у неё что-нибудь отнять, она тебе голову откусит и глазом не моргнёт. Поверь мне, если у неё хватило ресурсов провернуть всё это, хватит и на остальное. Мне ещё предстоит разобраться, какую роль во всей этой истории сыграл сам Борис. Даже мёртвым он умудряется всё отравлять.

Мы снова замолкаем. Машина несётся по мокрой дороге, и меня начинает мутить то ли от скорости, то ли от страха.

— Андрей...

— Да?

— Ты же понимаешь, что… я не отдам Аню.

Он отвечает не сразу. Сначала включает поворотник, снова перестраивается, обходит медленно ползущий поток. И только потом говорит, глядя прямо перед собой:

— Понимаю.

— Я не смогу. Уже не смогу. Даже если ты возненавидишь меня за это, даже если...

— Я не возненавижу тебя за то, что ты любишь мою дочь.

— Она не твоя дочь, — шепчу едва слышно.

— А я разве сейчас про кровь? — Он наконец поворачивает ко мне голову. Взгляд тяжёлый, тёмный. — Я говорю о том, что вижу. А вижу я женщину, которая готова разорвать себя на части, лишь бы только с ребёнком ничего не случилось.

Глаза тут же наполняются слезами. Отворачиваюсь к окну, чтобы он этого не видел.

— Я всё равно не отпущу её, — повторяю упрямо.

— А я не отпущу тебя.

— Что?

— Я много раз порывался тебе сказать, и каждый раз откладывал. Думал, что всё не ко времени. Но, видимо, идеального момента для нас с тобой просто не существует. Каждый раз случается что-то, что отсрочивает этот разговор.

Сердце отбойным молоточком отстукивает в груди неровный ритм.

— Я люблю тебя, Вера. — Он произносит это без нажима, без красивой интонации, почти устало, как нечто, что слишком долго держал внутри. — И когда мы вытащим Анюту из этого кошмара, я уже не позволю тебе исчезнуть из моей жизни. Ни тебе, ни ей.

Слёзы всё-таки катятся по щекам, и я ничего не могу с этим сделать.

Да, не самый романтичный момент для обнажения чувств. Но кажется это именно то, что мне сейчас нужно было услышать.

Телефон Андрея оживает так резко, что мы оба вздрагиваем.

Он хватает трубку мгновенно.

— Да. — Слушает, и лицо его меняется. — Где именно? Насколько похожа? Девочка с ней? — Пауза. — Понял. Никуда не суйтесь, мы уже едем.

Он сбрасывает звонок, резко выворачивает руль на ближайшем перекрёстке, не обращая внимания на возмущённые сигналы сзади.

— Что такое? Что случилось?

— Похожую женщину с ребёнком видели в аэропорту.

Машина рвётся вперёд. И всё внутри меня снова превращается в один сплошной, оголённый нерв.

Аэропорт похож на аквариум.

Стекло, свет, холодный блеск пола и отражения, в которых люди теряют очертания и становятся похожи на бледных рыб, мечущихся под лампами. Обычно меня успокаивают такие места. Всё здесь подчинено логике маршрутов, табло, времени вылета, контролю. Но сегодня даже этот железный порядок не даёт ни малейшей иллюзии власти над ситуацией.