Книга Не верь мне, страница 75 – Ольга Рузанова

— Мамин пирожок, – вздыхает он и отключается.

Маминым пирожком я себя не чувствую, а вот потерявшим интерес к жизни стариком – да.

Быстро сворачиваюсь, закрываю офис и спускаюсь на лифте. На улице темно и ветрено. Несколько ярко–желтых листьев застряли между дворниками и стеклом.

— Мам, привет, – ставлю телефон на громкую.

Завожу машину, настраиваю печку и врубаю подогрев сидения.

— Привет, – отвечает она бодрым голосом, – Приедешь или снова занят?

— Заеду... через час примерно.

— Давай, у нас Лебедевы в гостях.

От тупого, вышибающего воздух из легких, удара в грудь на миг темнеет в глазах.

— Хорошо, буду...

Язык не повернулся спросить, с Катей они или нет. Не знаю, что страшно – услышать, что она там, или что ее там нет.

Однако пока еду к родителям, с чувствами и мыслями определяюсь и для себя решаю – если она там, значит, сдалась. Не выдержала.

Если нет, даже думать не хочу...

Во дворе тихо, звенят жухлые листья на маминых кустах, и пахнет недавно потушенными углями. Захожу в дом, останавливаюсь у порога, как если бы приехал в гости. Прислушиваюсь.

Из кухни доносятся смех и голоса. Отец рассказывает что–то смешное – остальные заливаются. Катиного голоса среди них нет.

Не приехала. Не сдалась. Выдержала.

— Паша, – выглядывает мама в холл, – Проходи!...

Быстро шагает ко мне навстречу и, обняв плечи, расцеловывает, как делала это, когда мне было пять.

— Проходи... – говорит торопливо, – Голоден?... Ты с ночёвой?

Я теряюсь. Стою истуканом, осознав вдруг, что летел сюда в надежде увидеться с Котей. А теперь... теперь хочется развернуться и идти, куда глаза глядят.

— Пашка!...

Жмут руки, обнимают, целуют, а мои глаза ищут ту, которой тут нет и быть не могло.

— Сам не свой... – раздается встревоженный голос мамы.

Четыре пары глаз смотрят только на меня. Я пялюсь в пустоту и молчу.

Блядь... зачем приехал?!

— Вы поругались с Катериной? – вдруг спрашивает Руслан Андреевич.

— Нет.

Вижу по взгляду Лебедевых, что мне не верят. Отец внимательно сощуривает глаза.

— Что случилось, сын?... Какая кошка между вами пробежала?

— Катя молчит, – тихо говорит Мария Сергеевна, – Как воды в рот набрала.

И я молчу.

— Ты же не обидел ее, Паша? – спрашивает мама тихо.

Челюсти Лебедева напрягаются. Пальцы отца стучат по столу. Мама со страхом глядит на меня.

И тут меня озаряет. Обидел.

Обидел сильнее, чем мог предположить. Я от её чувств отмахнулся. И свои душить пытаюсь.

— Я поеду... – проговариваю глухо.

— Куда, Паш?!... – восклицает мама, – Только что приехал! Сядь, поешь.

— И расскажи, что у вас с Катей происходит, – подхватывает отец.

— Наверняка, бросил очередную ее подружку? – спрашивает Руслан Андреевич.

И это тоже. Но если бы они знали подробности, что сказали бы?... Они ведь никогда, сколько я себя помню, не сватали нас даже в шутку, как это часто делают другие. Не называли нас женихом и невестой, не фантазировали, как породнятся, когда мы повзрослеем.

Почему?! Почему, мать их, они не упростили нам с Котей задачу?!... Боялись заранее определить нашу судьбу?... Мешать развитию наших отношений и нашей дружбы?...

Если это так, то каким будет их шок, когда они все узнают?...

— Я поеду, – повторяю, обращаясь только к маме, – Мне нужно в одно место. Если успею, на обратном пути заскочу.