Книга Не верь мне, страница 77 – Ольга Рузанова

— Нет, Кать...

— Я поговорю и попытаюсь объяснить ему, что...

— Катя! Это бесполезно. Он...

Она поднимает глаза к потолку, и даже через камеру я вижу, как они наполняются слезами.

— Он охладел. Разлюбил, и я его понимаю. Я вела себя отвратительно.

— Он любит тебя!

— Нет. Если бы ты слышала, что я ему иногда говорила... Ты бы его поняла.

Мы обе замолкаем. Смотрим друг на друга, слабо улыбаясь, а потом Яра громко шмыгает носом.

— Ты скучаешь по нему?

— Никто не знает, что я сейчас чувствую, – отвечает она тихо.

— О, Боже...

— Ладно, Кать, переживем!... – бодрится она, как делала это раньше в любой ситуации, – В любом случае со мной Рика.

— Я приеду, – обещаю запальчиво, – Завтра или послезавтра.

— Ладно, – смеется она, – У тебя как? Андрюшку своего не простила?

Андрюшку?...

Николаев и наши ненастоящие отношения кажутся мне такими далекими и давно позабытыми, что я не чувствую ничего, когда случайно о них вспоминаю. Кажется, он начал с кем–то встречаться, но эта информация прошла мимо моего сознания, как что–то не стоящее внимания.

— Кто это? – смеюсь в ответ.

Яра, закинув голову, звонко хохочет, а потом ее малышка начинает возиться на ее руках, и мы разъединяемся.

Порыв ветра снова окропляет стекло дождевыми каплями. Я смотрю, как они замирают на секунду, а затем под собственной тяжестью начинают скатываться вниз, собираясь в один ручеек.

Слышу удар ветки дерева по стене дома и странный, похожий на хлопок калитки, стук.

Замираю, прикидывая, кто это может быть, а затем бросаюсь к окну. Однако кроме мелькнувшей на тропинке косой тени человека ничего увидеть не успеваю.

Родители?...

Исключено. Они въехали бы во двор на своей машине. И не Ната – она улетела на конференцию в Москву. Тогда кто?...

Прижав телефон к груди, я быстро выхожу их комнаты и сбегаю вниз по лестнице. В висках стучит пульс.

Из–за двери доносятся чьи–то шаги, а потом ручка опускается, и она открывается.

Пашка.

Время замедляется, а сердце, больно дернувшись в груди, ухает вниз. Я хватаюсь рукой за перила.

Просекин тоже не шевелится. Стоит у порога и молча пялится на меня.

Сотни, нет, миллиарды вопросов крутятся в моей голове и не находят выхода. Но главное – я так скучала!...

— Привет, – проговаривает он глухо.

Бросает связку ключей на комод и скидывает кеды.

Я скучала, черт возьми!... Так сильно скучала!

— Родит... кхм... – прочищаю забитое эмоциями горло, – Родителей нет.

— Я знаю.

— Они у твоих в гостях...

— Я знаю, Коть.

Пятясь, я поднимаюсь на ступеньку выше, когда Пашка делает ко мне шаг. Пространство между нами натягивается и звенит как струны. Ветер хлещет по стеклам.

— Тогда зачем ты пришел?

Его глаза становятся почти черными, подбородок выдвигается вперед, словно он готовится выдать что–то ошеломительное, но продолжает сдерживать себя из последних сил.

Я жадно ловлю каждую эмоцию.

— Приехал спросить, как долго ты ещё собираешься бегать от меня.

Я делаю ещё шаг назад, Пашка приближается на два. До меня доносится запах ветра и осенней листвы. Терпкий запах нетерпения.

— Ты рано приехал, Паш...

— На большее меня не хватит. Я не могу, Котя...