Книга Не верь мне, страница 76 – Ольга Рузанова

— Паша...

Мы выходим в холл, отец идет за нами. Просто так не отпустят.

— Я к Кате съезжу, – признаюсь наконец, – Думал, она здесь.

— Я звала, – рассказывает мама, – Она отказалась.

— Вы поругались... – строго говорит отец.

— Немного.

— Тогда езжай и всё исправь.

Катя

— Покажи ее ещё раз, – прошу Яру, общаясь с ней по видеосвязи.

Она назвала малышку Эрикой. Рикой. Очень красивое имя, созвучное с маминым и не очень – с папиным. Но моего мнения никто не спрашивал, поэтому и делиться им я ни с кем не спешу.

Ярослава разворачивает камеру, и на экране вновь появляется копошащееся розовощекое чудо.

— Смотри, – говорит подруга, показывая пальцем на завитки пушистых волос, – Кудряшки! Она будет кудрявой, Кать!...

— Она красавица! – восклицаю я откровенно, – Очень похожа на тебя, а кудряшки от Виталика, да?...

— Наверное.

Я присутствовала на выписке Яры с дочкой из роддома. Кроме меня, Тани, ее мужа и свекрови никого больше не было. Это было трогательное и грустное событие. Не приехала даже мама Ярославы.

Потом на три недели подруга пропала. Писала, что никого не хочет видеть, потому что ужасно выглядит, и что ей никто не нужен, кроме ее малышки.

Но несколько дней назад она позвонила мне сама, и я ее не узнала. Ни голос, ни глаза, ни цвет кожи, который, казалось, стал на несколько тонов светлее. Яра превратилась в себя прежнюю и теперь жаждала общения.

Мама говорит, с беременными такое порой случается, и всему виной бушующие в крови гормоны. У них могут быть истерики на ровном месте, слёзы без причины и даже ненависть к близким. Потом, спустя какое–то время после родов все проходит. Очевидно Ярослава из этой категории несчастных женщин.

— Как у вас? – спрашиваю осторожно, интуитивно понимая, что подруга ждет, моего вопроса.

— У кого, у нас? – усмехается с небольшой заминкой.

— У вас с Виталиком. Все нормально?

— Нормально, ага! – восклицает Яра неестественно весело, – Потому что нет больше никакого Виталика.

— Как нет?...

В стекло ударяет гроздь дождевых капель, следом ещё одна, и я поднимаюсь с кровати, чтобы закрыть окно.

— Он ушел.

— Куда? – спрашиваю, потому что смысл, который она явно вкладывает в это слово, не укладывается в моей голове.

— К матери переехал.

— Почему?! Яра!... Он оставил тебя с малышкой?!

В динамике раздается хрипловатый смех. Изображение подруги на экране сдвигается так, что я вижу меньше половины ее лица. Сдвигается и начинает дрожать, как будто дрожит рука, удерживающая телефон.

— Яра?...

— Он сделал то, что я хотела. Я должна быть счастлива.

— Но сейчас все изменилось!... – едва не кричу от возмущения, – У вас родился ребёнок! Как он мог так поступить?!

— Ка–а–а–ать... Кать – Кать, погоди, он не бросил совсем! – перебивает Ярослава, – Он приходит почти каждый день и даже остается, чтобы покупать Рику. Он дает деньги и... вообще...

— Но зачем тогда он ушел?!

— Устал терпеть мои нападки.

— Он так сказал?

— Да.

Повернув голову, я смотрю в темноту за окном, ожидая нового стука дождя по стеклу, но его нет. Только ветер шумит в деревьях.

А в моей груди кипит от несправедливости. Да, я помню истерики Яры и знаю, какой неприятной она может быть, но сейчас ведь все иначе!... Виталик не может не замечать этого!

— Давай, я ему позвоню! – предлагаю вдруг, – Хочешь?...