Книга Одержимость Тамерлана, страница 36 – Элена Макнамара, Яра Северная

Он пожимает плечами.

— Не думал об этом. Думал только о тебе.

И я тоже, дура безмозглая, об этом не подумала...

Отворачиваюсь, прижимаюсь к нему спиной.

И это тебя не пугает? — спрашиваю робко.

Нет. Не пугает. Даже наоборот.

Сердце пропускает удар.

— Что значит "наоборот"?

Значит, что если забеременеешь — будет ребёнок. Наш ребёнок. И ты точно никуда не

денешься.

Чувствую обжигающий поцелуй в шею. Как сильная ладонь скользит по моему бедру.

Не могу сосредоточится, не могу разозлится на него, на его слова, и на себя тоже.

Со мной явно что-то не то.

Не знаю, как реагировать. Должна злиться. Кричать. Требовать объяснений.

Но вместо этого просто лежу.

— Не бойся, — шепчет он. — Я позабочусь. О тебе, о ребёнке, если будет. Ни в чём не будете

нуждаться.

Дело не в деньгах.

Знаю. Дело в том, что ты боишься. Боишься того, насколько быстро всё происходит. Но

поверь мне — иногда быстро — это правильно. Иногда нужно просто довериться и прыгнуть.

Его слова убаюкивают. Как и его тепло, запах, присутствие.

Закрываю глаза.

— А если мы нарушаем традиции? — спрашиваю сонно. — Спать до брака... у вас же это не

принято?

Он фыркает.

— Ты уже моя женщина. По сути мы уже муж и жена, просто без печати. Всё остальное

формальности.

Не знаю, радоваться этой уверенности или пугаться. Он уже всё решил. За нас обоих.

Ты слишком самоуверенный, — бормочу я. Не самоуверенный. Просто знаю, чего хочу. И иду к этому. А если я не хочу того же?

Пауза. Долгая.

— Хочешь, — говорит он наконец. — Просто ещё не признала себе.

И целует меня в висок.

Засыпаю в его объятиях, чувствуя смесь спокойствия и тревоги. Спокойствия — потому что рядом с ним чувствую себя защищённой, нужной, любимой.

Тревоги — потому что он прав. Я действительно хочу того же. И это пугает больше всего.

Просыпаюсь от запаха.

Кофе. Свежий, крепкий, арабика, наверное. Ещё что-то сладкое — выпечка, мёд, корица.

Желудок урчит предательски громко.

Открываю глаза. Солнце уже высоко — полосы света пробиваются сквозь щели ставней, рисуют золотые дорожки на полу. Поворачиваю голову.

Тамерлана нет в маленькой спаленке, он сидит в кресле у окна. Одет уже — чёрная футболка, джинсы, босиком. Локти на коленях, руки сцеплены, подбородок опирается на костяшки пальцев.

Смотрит на меня. Не отрываясь.

Давно проснулся? — спрашиваю, голос хриплый после сна.

Час назад. Может, больше. И всё это время сидел и смотрел на меня?

Да.

Это немного жутковато, знаешь ли.

Усмехается одним уголком рта, едва заметно. Не могу оторваться. Красивая, когда спишь. Расслабленная. Никаких барьеров.

Натягиваю одеяло выше, прикрывая грудь. Он замечает, хмыкает.

— Поздно стесняться. Я тебя всю изучил уже. Каждый сантиметр.

Краснею, отворачиваюсь.

— Вставай, — говорит он, поднимаясь. — Завтрак остынет.

Только сейчас замечаю стол. Накрыт — белая скатерть, поднос с едой. Лепёшки свежие, ещё тёплые, от которых поднимается пар. Сыр, мёд, масло. Фрукты — персики, абрикосы, виноград. Кувшин с соком. Турка с кофе.

Откуда это всё?

Мама принесла. Пока мы спали.

Сажусь резко, прижимаю одеяло к груди.

Твоя мама заходила сюда?! Пока мы... мы же голые были!

Не заходила. Оставила у двери, постучала. Я встал, забрал.

Выдыхаю с облегчением.

А это, — он берёт со спинки стула что-то шелковистое, кремового цвета, протягивает,