Книга Одержимость Тамерлана, страница 39 – Элена Макнамара, Яра Северная

Захожу глубже. Открываю дверь, которая, видимо, ведёт в ванную. И да — ванная комната. Огромная. Ванна на ножках, душевая кабина, двойная раковина. Окно с витражом.

Это... это дворец какой-то.

Для тебя только лучшее.

Возвращаюсь в спальню. И вот тут замечаю.

На стене, над комодом — светлое пятно. Прямоугольное. Явно что-то висело. Недавно. Краска вокруг ярче, насыщеннее, а само пятно выцветшее, будто прикрытое от солнца долгое время.

Подхожу ближе. Провожу пальцами по стене. Да, точно. Что-то висело. Картина? Фотография?

— Что здесь было? — спрашиваю, оборачиваясь к Тамерлану.

Он стоит в дверях. Лицо каменеет. Челюсть сжимается.

Ничего важного.

Явно что-то висело. Фотография?

Старая. Убрал. Не важно, — говорит он жёстко. — Прошлое. Забудь.

Хочу спросить ещё, но что-то в его тоне останавливает. Это не просьба. Это приказ. Не лезь.

Отворачиваюсь, смотрю снова на пятно.

Что-то здесь не то. Что-то, о чём он не хочет говорить.

Пойдём вниз, — говорит он, подходя, беря меня за руку. — Покажу остальное.

Мы спускаемся. Он показывает остальные комнаты — гостевую, кабинет, ещё одну ванную. Всё красиво. Со вкусом. Дорого.

Но в одном крыле дома — хаос. Разруха. Стены голые, кирпичи видны. Потолок частично обвалился, лежат балки. Пыль, строительный мусор. Инструменты в углу лопаты, МОЛОТКИ, мешки с цементом.

Что здесь случилось? — спрашиваю, оглядывая разруху.

Он смотрит на разрушенную стену долго.

Снёс. Сам. Решил переделать

Зачем?

— Не понравилось, как было. Хочу по-другому.

Странное обьяснение. Кто сносит полдома, потому что "не понравилось"?

Но ведь это... много работы. Можно было просто переделать, не ломая всё. Иногда нужно снести до основания, чтобы построить заново, — говорит он, и в голосе что-то

тёмное. — Правильно.

Смотрю на его напряжённые плечи, сжатые кулаки. Что-то здесь явно не так. Что-то

болезненное.

Но я не спрашиваю. Чувствую — не надо. Не сейчас.

— Пойдём, — говорит он, разворачиваясь. — Покажу сад.

Выходим через заднюю дверь. И здесь — рай. Огромный участок. Ухоженный сад. Яблони, груши, персики. Розовые кусты. Беседка с виноградными лозами. Качели. Дорожки из камня.

Сам всё сажал?

С отцом. Братьями.

Подхожу к качелям, сажусь. Отталкиваюсь ногами, начинаю раскачиваться. Ветер треплет волосы, солнце греет лицо.

Тамерлан подходит сзади, останавливает качели, обнимает меня за плечи.

Нравится?

Очень. Здесь красиво.

Наш дом, — шепчет он мне в ухо. Скоро. После свадьбы будем жить здесь. Растить

детей. Старость встретим вместе.

Прислоняюсь к нему, закрываю глаза..

Мне не верится, что это всё возможно. Реалист и прагматик во мне — не верит.

Следующие два дня проходят в странной, обманчивой идиллии.

Утром просыпаюсь в его обьятиях — в сторожке, куда мы возвращаемся каждый вечер "по традиции". Завтракаем в доме с семьёй. Патимат кормит до отвала, Абдул читает газету, изредка вставляя комментарии о политике или погоде. Тамерлан сидит рядом, его рука лежит на спинке моего стула — постоянное напоминание о присутствии.

Днём я работаю. Устраиваюсь в гостиной с ноутбуком, разбираю письма, готовлю заключения по новому контракту, который прислал директор. Wi-Fi здесь неплохой, связь стабильная. Москва кажется другой планетой — далёкой, нереальной.