Книга Одержимость Тамерлана, страница 34 – Элена Макнамара, Яра Северная

Его слова зависают в воздухе. Ультиматум? Или просто честность?

Не знаю, что ответить. Молчу.

Приносят еду — шашлык, лепёшки, овощи, соусы. Пахнет невероятно. Едим молча. Вкусно, но я не чувствую вкуса. Думаю о его словах. О том, что они значат.

О том, что ждёт меня, если я останусь.

Возвращаемся из города уже к вечеру. Солнце садится за горы, окрашивая небо в розово-оранжевые полосы. Красиво. Нереально красиво. Но я смотрю на это как через стекло — мысли заняты другим.

Его словами в ресторане. "Я не изменюсь. Если ты со мной, ты должна это принять"

Тамерлан паркует машину во дворе. Глушит двигатель. Поворачивается ко мне.

Устала? Немного. Отдохни. Поужинаем позже.

Киваю, выхожу из машины. Иду к дому, но его рука перехватывает меня за локоть — мягко, но настойчиво.

— Не туда.

Оборачиваюсь.

— Куда же?

Он кивает в сторону сторожки.

Туда. Сегодня ночуешь там.

Опять?

Традиция, — говорит просто.

— Невеста проводит несколько ночей в доме жениха. До свадьбы. Так принято.

Хочу возразить. Сказать, что мы же договорились — повременить со свадьбой, не давить. Но слова застревают в горле.

Потому что я не хочу возражать. Хочу туда. К нему. Наедине.

— Хорошо, — говорю тихо

Он улыбается — медленно, удовлетворённо. Как хищник, получивший то, что хотел.

Ведёт меня к сторожке. Открывает дверь. Внутри уже горит свет — кто-то подготовил. На столе поднос с едой — фрукты, хлеб, сыр, вино в графине. На кровати свежее бельё, пахнущее лавандой.

Кто это сделал? — спрашиваю, оглядываясь.

Мама, наверное. Или сестра. Не важно.

Он закрывает дверь. Поворачивает ключ в замке.

Я вздрагиваю от звука.

Зачем запираешь? Чтобы никто не помешал, — отвечает он, подходя. — Сегодня ты только моя.

Отступаю на шаг. Не от страха. От предвкушения, которое пугает само по себе.

Тамерлан...

Валерия.

Его голос низкий, бархатный. Он стоит передо мной — высоки, мощный, уверенный. Руки

скрещены на груди. Смотрит так, будто раздевает взглядом.

— Я хочу тебя, — говорит прямо. — Всю ночь хотел. Весь день. Сейчас хочу так, что сил нет

терпеть.

Сглатываю. Во рту пересыхает.

Я тоже, — признаюсь шёпотом. Тогда иди сюда.

Не приказ. Просьба. Но звучит как приказ.

Делаю шаг. Потом ещё один. Останавливаюсь перед ним. Поднимаю взгляд.

Его рука поднимается, пальцы скользят по моей щеке, шее, ключице. Медленно. Изучающе.

Ты красивая, — говорит он тихо. — Так красивая, что больно смотреть.

Ты преувеличиваешь.

Не преувеличиваю.

Он наклоняется, Целует — не спеша, глубоко. Язык скользит в мой рот, исследует, владеет. Руки ложатся на мою талию, притягивают ближе.

Я обхватываю его шею, отвечаю на поцелуй. Чувствую, как по телу разливается жар. Как внизу живота все сжимается в предвкушении.

Он отстраняется, смотрит на меня.

Снимай одежду. Что? Снимай. Хочу смотреть на тебя.

Краснею, но подчиняюсь. Расстёгиваю блузку — пуговица за пуговицей. Медленно. Он смотрит не отрываясь. Стягиваю блузку, швыряю на стул. Остаюсь в лифчике белом, кружевном, купленном в Москве на случай "если что".

— Дальше, — командует он.

Расстёгиваю джинсы, стягиваю их. Остаюсь в трусиках — таких же белых, кружевных.

— Всё, — говорит он. — Снимай всё.

Тянусь за спину, расстёгиваю лифчик. Лямки соскальзывают с плеч. Ткань падает на пол.

Его взгляд темнеет. Он облизывает губы.