Онлайн книга «Король моей школы»
|
— Дай пройти… — дрожащий шёпот едва слышен. Мне хочется задушить ее, и сила желания ослепляет. Я зол на отца, мать, тупоголового Глеба, подначивающего пошутить над ней последний раз в году. На нее, осмелившуюся открыть рот на Соколова, что и усугубило ситуацию. Она сама спровоцировала это говно. — Почему надо было отвечать ему?! Почему надо было реветь, а?! — рычу я. Голос вибрирует, как перегретый мотор. — Что, мать твою, ужасного было в замазке на пиджаке?! Что страшного было в пустых словах?! — Мне нужно дом… — Из-за твоего стукачества меня закроют в военке! — Баста. Я срываюсь на крик. — Без телефона, тусовок и баскета! Я буду ходить по струнке! Из-за тебя! — Я не говорила… так получилось… Врунья. Хватаю её за локоть — тонкий, хрупкий. Другой рукой она прижимает к груди какие-то тетрадки. — Знаешь, что? Ты заварила — ты и расхлебывай! Пойдём! Ее кожа под моими пальцами покрыта мурашками, холодная, такая нежная, что точно синяк останется. Плевать. — Куда? — Будешь всем рассказывать, как я «искренне извинялся»! — Не буду, — она вся сжимается, смотрит вниз, но голос неожиданно крепнет. — Я не буду врать. — Чего?! — Может, тебе действительно стоит побывать в этом лагере. Подумаешь, почему все твои шутки — за чужой счёт. За счет того, кто слабее. «За счет того, кто слабее». Красная пелена ярости от ее намека ослепляет. Я резко дёргаю её к дому, она спотыкается, но упирается. — Пусти! Я могу дёрнуть сильнее. Могу заставить её замолчать. Могу… — Отпусти, Филипп! — Да пожалуйста! — Резко отпускаю. Неосознанно толкаю. Она падает. Назад, на асфальт. Кричит. Кроваво-красное марево на глазах тает. Я вижу… все. Я вижу ее. Себя. Нас. Повзрослевших. Папка с бумагами разлетается, листы застилают асфальт, как белые перья. Я стою над девчонкой, дышу тяжело, сжимаю кулаки. Она плачет. Прижимает локоть к телу и плачет. Очки сползают на кончик носа, она судорожно их поправляет и снова хватается за поврежденную руку. Черт. Локоть — хрупкая штуковина. — Ава… — Не знаю, что сказать. Что делать? — Давай я пом… — Уйди! — Отползает от меня по асфальту. — Оставь меня в покое! Нужно наклониться и помочь. Нужно собрать ее бумажки, позвонить в «Скорую» или родителям, но я стою столбом и смотрю на трясущуюся от боли и слез девчонку, которую когда-то защищал от таких же ублюдков, каким стал сам. Когда-то это все уже было. Только у нее был я. — Ава… — Я ничего тебе не сделала! — Всхлип. — Чёрт… — выдыхаю, отступаю. Запускаю пальцы в волосы, сжимаю пряди. Ощущение, что мне дали по башке битой. Судя по шуму, к нам бежит кто-то из соседнего дома. — Уходи! И я делаю то, что она просит. Разворачиваюсь и бегу. Быстро. Без оглядки. Глава 7. Адское лето Филипп Прошлый год. Июнь Профильная военная смена кадетского корпуса Я в аду. Серые одинаковые казармы — нет, простите, «комнаты в корпусе первого отряда». Шесть чужих рож, шесть пар носков, воняющих потом, шесть презрительных взглядов. Моё имущество — железная койка с тонким матрасом и трещащая по швам тумбочка. Жизнь по графику без возможности шагнуть влево или вправо. 05:30 — подъём. 06:00 — плац. Мы маршируем туда-сюда, как заводные болванчики. 07:00 — зарядка. 08:00 — завтрак. Пресная овсянка, которую я ненавижу. Или гречка, если повезет. Или молочная лапша, если очень сильно повезет. |