Книга В плену у судьбы, страница 56 – Кристина Лин

Странно. Совсем не такой реакции я ожидала от него. Ведь, он сумел меня сломать. Заставил признать то, что я сама не могу выпутаться. А, значит, теперь Варшавский должен радостно потирать руки, уверенный в том, что сможет легко и без ущерба для себя восстановить привычное для себя положение вещей. Но нет, на счастливчика он не выглядит…

— Тебе кто-то сказал? Признайся! - он схватил мои предплечья и нервно меня тряхнул.

Определенно, это совсем не похоже на ликование. Больше на истерику смахивает.

— Ай! – вскрикиваю от того, что его пальцы слишком сильно впились мне в кожу. – Да никто мне не говорил! Я помню. Ясно тебе?!

— Помнишь? – вопреки моему желанию, хватка мужчины стала только крепче. – Что ты помнишь? Как?!

Он еще сильнее сжал мое предплечье.

— Мне больно! – заорала в лицо мужчине. Опомнившись, он тут же разжал хватку. – Я все помню! Что было, все эти жизни, когда мы встречались раньше. Помню! Вот так!

Теперь мы с мужчиной яростно смотрим друг другу в глаза, тяжело дышим. Он – с неверием, я – со злостью.

Использовал меня много раз. Да чего еще он от меня хочет?!

— Когда ты вспомнила? – спрашивает Варшавский хрипло.

Я попыталась вспомнить, когда начались мои сны. Кажется, пару лет назад. Может, больше. Трудно сейчас сказать. Сначала они были редкими, и я не сразу смогла осознать, что вид дома и того, что в нем, в моих сновидениях повторяются, часто дополняя друг друга.

— Не знаю точно, - говорю, на всякий случай делая шаг назад. - Это как-то постепенно приходило, отрывками. И окончательно я все вспомнила после той ночи…

Мужчина шумно сглотнул.

— Хочешь сказать, что ты помнила еще до нашей встречи?! – его брови взмыли вверх.

Не думала, что это так важно. Ведь, каждую мою жизнь все проходило по одному сценарию. Какие еще могут возникнуть вопросы? Но Варшавский реагирует так, будто, от этой информации зависит его жизнь.

Может, зря я призналась? Может, не следовало раскрывать все карты?

Но, если начала, то поздно сворачивать.

— Все, кроме тебя, - говорю, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Варшавского. Теперь на нем не видно удивления. Это, даже, не страх. Скорее, панический ужас. – А потом, после нашей ночи, увидела, что ты со мною сделал…

Варшавский шумно выдохнул, его качнуло назад. Опираясь спиной о стеллаж, он начал медленно сползать вниз, пока не уселся на пол. Подперев голову руками, он локтями уперся в колени.

— Эй, - сажусь на корточки перед ним, - с тобой все в порядке?

Мужчина посмотрел на меня пустым взглядом. Пронзительным, но, в то же время, бездушным. Будто, устал, очень сильно. Так, словно, вечность тяжелой ношей сдавила ему плечи.

Не понимаю, как такое может быть. Ведь, он мог позволить себе любой отдых, любое количество отпуска. Возможностей у мужчины сколько угодно, финансы явно не поджимают. И до этого момента, я была уверена в том, что Варшавский поймал за хвост птицу удачи, и ему вообще весь мир не страшен. Но теперь, глядя, в пустоту усталого взгляда, у меня в голове впервые промелькнула мысль о том, что прошлое, особенно, когда оно растянуто на столетия самых разных воспоминаний, может быть не только даром, но и тяжким грузом.

Конечно, он старше меня. На несколько жизней, на столетия богаче опытом. И не мне ему советовать… Мне, вообще, следует его опасаться. Только… в это мгновение не получается. Внутри теплится ощущение, что нечто неуловимое изменилось. Что-то очень важное, личное, из чего строились наши отношения, поменялось навсегда.