Книга В плену у судьбы, страница 55 – Кристина Лин

Мое сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно за версту.

— Ты, ведь, чувствуешь меня, - шепчет мужчина, - так же, как я тебя.

И тут меня осеняет. Он, ведь, не шутит. И это не фигура речи. Я вспоминаю, как ощущала приближение мужчины раньше, просто тогда не отдавала себе в этом отчета. Думала, что это совпадение. И только теперь поняла, что то предчувствие, ощущение покалывания на коже, было действием заклинания. Магия, которая привела меня к Варшавскому и свела на нет смущение, гордость, нормы приличия и здравого смысла.

Но те ощущения давно прошли, я больше не чувству, когда мужчина подбирается близко. После ночи, которую мы провели вместе, я не ощущала приближение Варшавского ни разу. А он, выходит, чувствует меня?

— Я ничего не чувствую, - говорю Варшавскому. – Так, как ты, не чувствую.

— Совсем ничего? – не верит он.

— Ну, да. Было раньше. Но теперь прошло.

Варшавский замер. Его руки сползли с моей талии и повисли вдоль тела.

— Прошло?! – судя по тону мужчины, для него эта информация стала шоком.

В свете фонарика мобильного телефона мне толком не разглядеть его лица. А это сильно затрудняет мне задачу. Ведь, разобраться в том, что мужчина чувствует, - вызов не из легких. Он, и раньше, не особенно себя выдавал. Теперь, подавно, боюсь не осилю умение считывать его, как настольную книгу.

Боже, как бы мне хотелось знать, что он сейчас думает!

— Ну, да, - киваю, тихо радуясь тому, что Варшавский прекратил наступление и, даже, сделал шаг назад. Сопротивляться его натиску совсем не так просто, как я хочу, чтобы он думал. – А что? У тебя не так?

Мужчина грязно выругался себе под нос. Он отвернулся от меня, сделал пару шагов вдоль стеллажа, почесал затылок.

— Хочешь сказать, что ты…, - бормочет Варшавский. – А, ну да…, - говорит сам с собой, - как я не подумал…?

— Что не подумал? – вклиниваюсь.

Все же, хотелось бы понимать, что у нас с ним тут происходит. И главное – как мне прекратить все, и вырваться отсюда?

— Не важно, - говорит Варшавский, оторвавшись от своих мыслей. Его тон стал спокойнее, и меня это немного успокаивает. – И что ты пытаешься найти здесь, Виктория?

— Правду, - выпаливаю резко.

Я устала от секретов, устала от роли куклы, которую используют вслепую. Устала быть единственным человеком в этом доме, кто не понимает, какого черта тут происходит!

— Мне кажется, - Варшавский повернулся ко мне лицом, - ты уже знаешь правду. Похоже, Клавдия слишком много болтала…

— Она ничего мне не говорила!

Зачем я решилась на это? Может, не стоит Варшавскому знать?

— Я сама, - говорю, решившись.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Если я и могу что-то изменить, то только с помощью Варшавского. Самой мне вовек не найти нужных заклинаний. Как бы не старалась. Выучить латынь, а, быть может, и не только, я быстро не сумею. А Варшавский может многое… Нужно признать, без его помощи я не справлюсь.

Может, есть способ нам двоим выйти сухими из воды?

— Сама? – удивляется мужчина. – Как это возможно?

— Просто знала, и все.

Брови мужчины сошлись на переносице. Он в напряжении уставился на меня. Будто, не верит, что я решила сознаться в том, что так напористо у меня выпытывал еще днем.

— Ты не могла знать, - говорит он.

Его взгляд вцепился в мое лицо, губы напряженно сжались. Словно, от того, что я сейчас скажу, зависит будущее мира, не меньше.