Книга Переводчица для Босса, страница 10 – Никки Зима

Только тогда это было весело.

Воды везде много, можно удочки закидывать. Рыбалку тоже любил в детстве, сейчас нет.

Потому что с возрастом это мужское увлечение стало напоминать мероприятие, на котором люди с самого утра начинают путать закуску с наживкой.

Вспоминаю, где перекрывать стояк. Подхожу, чтобы закрутить вентиль. Меня всего обдаёт ледяной водой.

Спасибо, Джованни, что не кипятком.

Смотрю на свои мокрые кисти.

Моя фамилия Сухоруков, и в связи с наводнением в этом есть какая-то ирония.

Сам потоп и его последствия больше напоминают проверку и без того пошатнувшегося после перелёта самообладания.

Испытание. Заорёшь или нет. Не заорёшь. Мне плевать.

После того как я перекрыл источник этого ноева потопа, иду звонить в клининг.

Набираю номер фирмы, с которой у нас договор.

— Алло, — отвечает бодрый девичий голос, — «Элит-сервис», Надежда, чем могу помочь?

— У меня небольшой казус с водопроводом, небольшое наводнение, — говорю я сладчайшим голосом, — нужны специально обученные женщины, чтобы собрать воду и привести тут всё в порядок. При этом я очень хочу спать.

— Секундочку, Мирон Максимович, к вам уже выезжают, будут примерно в течение сорока минут.

— Спасибо, Надежда, жду с надеждой.

Чувствую, как она улыбается.

— Ещё есть пожелания, Мирон Максимович?

— Желаю вам счастья. Всего доброго, спасибо.

Вот это сервис. Видно, что люди не зря свой хлеб едят, в отличие от моих подчинённых.

Сама определила номер, сама направила по адресу, и ведь приедут. И сделают всё идеально.

Не девчуля, а чистое золото! Если бы гвозди делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей.

Ладно, надо как-нибудь шоколадку с цветами и шампанским послать им в офис.

У них есть ключи от берлоги, можно идти спать. Персонал вышколенный, будут летать на цыпочках и стараться не дышать.

Падаю на кровать, и Гоша тут же устраивается рядом, будто тоже только что вернулся из Кореи с важных переговоров.

— Ты же весь мокрый, Гошан! — замечаю я.

Он смотрит на меня взглядом, полным немого укора: «А ты?»

— Ладно, спи.

Вырубаюсь мгновенно.

* * *

Просыпаюсь от звука запирающегося замка.

Клинеры отработали тихо, с сосредоточенностью японских убийц-ниндзя, выполняющих ликвидацию самого главного феодала.

Квартира блестит, вещи из чемодана разложены, грязные постираны и выглажены.

Гоша положил морду на одну лапу. Открывает один глаз. Смотрит на меня.

— Ты тут можешь пока валяться, но только сегодня. Понял? А я в душ, — объявляю я и удаляюсь.

Вода в душе смывает всю тяжесть перелёта.

Делаю контрастный: врубаю ледяной, холоднее, чем в горном ручье, — потом тёплый.

Тело горит и благодарно отзывается приливом энергии.

Делаю медитативное дыхание: на четыре счёта вдох через нос, на семь задержка, выдох через рот на восемь.

Так пять сессий. Теперь я как новенький.

Стою под струями и размышляю о бороде.

— Может, сбрить? — спрашиваю себя, глядя в зеркало.

Отражение как воды в рот набрало.

Вытираюсь, накидываю полотенце на бёдра.

Гоша уже в коридоре.

— Что молчишь, брить бороду или нет?

Но собакен безразлично зевает.

— Ты прав, это не твоего ума дело, — соглашаюсь я, — борода — это статус. Сбривать не буду.

Завариваю кофе. О чём я думаю, пока жду, когда кофе-машина выдаст ароматный чёрный эспрессо?