Книга Официантка для Босса, страница 36 – Никки Зима

— Хватит, Дмитрий, — прерываю я его сладкий поток. Голос мой всё ещё дрожит от адреналина, но я стараюсь выдать его за праведный гнев, — включил режим «несчастный мальчик»? Не пройдёт. Говори сразу, что тебе нужно. Денег? Или твоя новая пасси́я выгнала тебя на мороз, и тебе негде переночевать?

Его глаза на секунду теряют сладкое выражение, в них мелькает холодная сталь. Но тут же он снова надевает маску раскаявшегося грешника.

— Как ты можешь так говорить, Алина? — он даже губы надувает, как обиженный ребёнок, — я думал о тебе. Всё время думал. И вот, увидел тебя в интернет… Ну, в соцсетях… Такая знаменитая стала! Моя девочка!

Он делает паузу, давая мне проникнуться моментом. А потом его голос меняется. Он становится тише, доверительнее, но в нём появляются острые, как лезвие, нотки.

— Хотя, знаешь… — он задумчиво проводит рукой по подбородку, — странная какая-то слава у тебя вышла. То ты Алина, скромная труженица, юрист, то вдруг — Ирина Шкет, инфлюенсерша. Люди такие любопытные… Начнут копать, задавать вопросы. Кстати, как у тебя с авторскими правами? А у меня, вот беда, столько старых фоток на телефоне осталось. Вот ты в одном фартуке на голое тело готовишь мне завтрак. А вот мы с тобой на кухне в бомжатнике, помнишь, когда у нас денег не было? Мило так. Очень… душевно.

Он показывает фотку, где я убираю обгоревшую комнату в коммуналке — единственное доступное бесплатное жильё, когда он прятался от кредиторов, которых кинул.

Меня бросает в жар, а потом в холод. Он не просто так пришёл. Он пришёл с козырем. И этот козырь — я сама. Та, настоящая, которую он знал.

— Представляешь, — продолжает он, и его голос снова становится бархатным, но теперь это бархат, которым обтянут кинжал, — какой хайп поднимется, если я всё это выложу? С подписью: «Настоящее лицо инста-дивы Алины не инстахамки». Твои новые друзья из высшего общества, твой… как его… Волков… Уверена, им будет очень интересно узнать, что их звёздная невеста как и с кем на самом деле жила.

Он делает паузу, чтобы посмотреть, как его слова достигают цели. И они достигают. У меня перехватывает дыхание. Он прав. Эти фото, эта история — всё, что я пыталась оставить в прошлом, — могут разрушить всё, что сейчас происходит.

Пусть это и фарс, пусть я и «невеста по контракту», но мне почему-то до дикой боли не хочется, чтобы Никита увидел меня такой… униженной. Увидел ту жизнь, от которой я сбежала.

— Ты… мразь, — выдыхаю я, и в голосе слышится злость.

Димка улыбается. Он знает, что попал в цель. Он снова выигрывает.

— Я не мразь, я — часть тебя и твоего прошлого, Алинка. А прошлое, как известно, не отпускает так просто. Особенно если у него есть такой интересный компромат.

Он картинно вздыхает.

— Но я же не злой. Я не хочу тебе вредить. Ты не поверишь. Я даже… не нуждаюсь в финансовой помощи. Мне нужна твоя помощь чисто символическая. Чтобы молчание моё было… золотым.

Он протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке. Я отшатываюсь, как от удара током.

— Не смей трогать меня.

— Как скажешь, — он убирает руку, но улыбка не сходит с его лица.

— Чего ты хочешь?

— Сведи меня с Волковым. Введи, так сказать, в высшие круги. Я тоже хочу контракт!

Скотина Кирилл со своими «разоблачениями» постарался.

— Я подумаю.