Книга Душа без признаков жизни, страница 74 – Софи Баунт

Кастивиль поднялся с места, залпом осушил треснутый бокал и направился к выходу во двор.

— Скоро вернусь! Перекурю.

Феликс смутился, обдумывая возможность заполучить здесь ребенка, кашлянул и постучал пальцами по бокалу.

За соседним столом не утихали разговоры о роках, которые распадаются после каждого перерождения и об участившихся случаях «очернения» высших. Так все называли преступников — очерненные дэвы.

Кочевник раскидал по столам листы с фотографиями. Когда Феликс дотронулся до листка, сознание отключилось, словно в глазах погас экран телевизора. Хлынули видения. В голове зазвучал мужской голос, подобный тем, что можно услышать в новостях:

Во́льгант Саку́нт нарушил заповедь Древнего Закона 7.13, гласящую, что дэвам запрещено вмешиваться в процесс перерождений манров и ракшасов.

Приговор: очищение.

Последний раз был замечен на среднем планетарном уровне — ман, планета — Кинви́н. При наличии каких-либо сведений — незамедлительно сообщить в Шпиль судей Трибунала.

Феликс просмотрел еще несколько листков — каждый забивал голову галлюциногенными картинками и голосами.

Кастивиль не возвращался. От скуки пришлось рассматривать гостей заведения. Многие из них притихли, изучая листовки. Другие разговаривали, пили, курили, целовались. Кто-то дремал. Девушки за соседним столом играли в карты. Парочка влюбленных в углу поссорилась, но быстро помирилась.

По залу разлилась блюзовая музыка. И Феликс вдруг затосковал.

Под сердце заползла некая хандра. Но в чем ее источник? Скучает ли он по земле, по своей жизни или душа страдает оттого, что жена встречается с его убийцей? Может, желает поскорее забыть обо всем, вернуться и стать судьей-кочевником?

Феликс выдохнул. Ощутил подергивание пальцев, прыгающее на скакалке сердцебиение, и закрыл глаза.

Громогласный голос Фагавира снова раздался за соседним столом:

— Не все демоны так уж плохи. Помните моего напарника? Крутой был демон! С гипертрофированным азартом. От того и погиб. Я лично наблюдал, как его сожрали на Гувате. До последнего не верил, что роки способны есть души, пока сам там не побывал. Дно гуватское, я ничем не смог ему помочь! Отвратительная дыра!

Судья рьяно любил бить кулаками по всему, до чего дотянется. Стол под натиском грубой силы то и дело постанывал.

— Я бы посмотрела на это, — отозвалась стражница с синей кожей и огромными черными глазами.

— Вау, — бросил другой асур. — Какая ты садистка, Лайла. У тебя, так понимаю, атрофировано чувство сострадания?

— Немного найдется, но если не уберешь руку с моей задницы, то к твоему стручку я его не применю, когда отрежу!

Феликс отхлебнул мятного, бодрящего рома, не понимая, куда попал. В загробный мир? Или ночной клуб?

Они те же гнилые люди, какими были до гибели. Алчные, лицемерные, жестокие. Пучину скверны, что разрастается в каждой душе — никакая смерть или правда не высушит. Гниль лишь углубляется. Костенеет. Становится частью тебя. Ее запах Феликс чувствовал на Земле. Ее смрад разгуливает здесь: он запутался в паутине на потолке; на дне пустых бутылок, грудой скинутых за барную стойку; он осел в глазах этих людей и в их лживой улыбке; он пропитал воздух и ждет своего часа.

Размышления прервал Кастивиль, который так драматично махал в сторону выхода, будто хотел создать тайфун.