Книга Душа без признаков жизни, страница 72 – Софи Баунт

— На самом деле ты вовремя, — скривился Кастивиль. — В Обители происходит нечто странное. Боюсь, это может добраться и до Земли.

Напитки в баре действовали, как обычный алкоголь — светились лаймовым и тыквенным цветом, но после того как попадали внутрь: растворялись и выпархивали из носа обратно. Словно дым.

Кастивиль жевал неоновый стебель и запивал мятным вином. Иногда журил отдыхающих студентов. Те — молча кряхтели в ответ. Возможно, обменивались мнением об учителе, но только друг с другом.

Феликс попробовал коктейли со вкусом миндаля и эдемских яблок. Ощутил приятное теплое чувство в груди. Слегка опьянел. Язык принял решение жить самостоятельно. Изо рта пополз словесный водопад. Феликс признался, что его зовут не Августин, но учитель лишь рассмеялся, пояснив: последний раз он позиционировал себя, как Августин, а внешний вид выбирал пятисотлетней давности. Добавил, что узнает людей по энергетике, а не по форме причиндалов. К тому же ему не нравится ни имя «Августин», ни имя «Феликс». Всё — дерьмо.

Чересчур часто Феликс стал задавать себе вопрос: все ли умные люди такие жесткие? Кастивиль вёл себя грубо и бестактно. Видимо, когда осознаешь бессмысленность жизни, то становишься собой. А когда ты становишься собой — другим это не по нраву, ведь каждый человек неосознанный эгоист, что хочет установить выгодные ему правила. Таким, как Кастивиль, плевать на мнение других и их правила. Он умен, одинок и прямолинеен.

Этот вопрос всегда был для Феликса до боли сложным: быть собой или быть одиночкой?

Кастивиль жаловался на учеников. Рассказывал, как тяжело сейчас найти достойных стать хотя бы асурами. Называл всех бездарными потребителями. Идиотами. И безмозглыми роками.

— Я всё еще не могу вспомнить, кто такие судьи-кочевники.

— Такие же судьи, что заседают в Трибунале. Решают судьбы опасных асуров. Вам выдают специальные посохи, усиливающие способности по трансформации энергии и материи, такие же, как у херувимов на Тапе, которые создают новые миры. Обычные посохи ваджра, как мой, годятся разве что в зубах ковырять.

Он попробовал поковыряться острием на конце посоха меж резцов, но не смог и заворчал. Харкнул на пол. Стражнице под ноги.

— Ты ведь тоже херувим. Почему не судья?

— Я предпочитаю учить, а не судить, — усмехнулся Кастивиль, потормошив белые крылья за спиной. — Тебе еще не назначали обряд перерождения? — уточнил он, но заметив недоумевающее лицо Феликса, добавил: — Это когда ты отправляешься в святилище и серафимы производят тебя в высшие.

— Почему вы все говорите — высшие, если называетесь дэвами? И… почему все так плохо относятся к… аталам?

Кастивиль быстро заморгал и засмеялся.

— Неужто за права демонов теперь борешься? О, простите… аталов, — с иронией спросил он. — Помнится, ты толкал речи о недопустимости посвящения в высшие — животных. А теперь вдруг борец за права униженных?

Феликс отрицательно повертел головой, не отвечая на вопрос, и заметил под задравшимся рукавом Кастивиля нечитаемые символы. Он осмотрел свое запястье и обнаружил такую же татуировку, но чуть короче. У его товарища метка прорисовывалась до локтя и подсвечивалась.

— Эти демоны — грязь и зараза на просторах Обители. Ты забыл, что они вселяются в чужие тела и крадут энергетику? Забыл? То-то же! Отвратительные создания.