Книга Биография страсти, страница 73 – Ольга Тимофеева, Софи Баунт, Татьяна Алышева, и др.

Папа уже в рубашке, мама в домашнем халате.

— Дочь, поговорить надо.

— Да? – улыбаюсь им и накладываю себе оладьи.

В комнате повисает тишина. Все приподнятое настроение тушится, хотя я и пытаюсь прикрыть себя от родительского гнева. Они не могут узнать.

— На меня посмотри.

Задеваю случайно локтем кружку с молоком и разливаю его.

— Аккуратней! Сколько говорить можно! – возмущается мама, прежде чем я успеваю подняться и вытереть все. Мама уже с тряпкой причитает. Так смешно. Угрожает наказать.

— Мне двадцать, мам. Какое угрожать?

— Ты на возраст не смотри, надо смотреть на возраст личности.

— Кстати, я тут недавно почитала вашего Фрейда любимого. Пап, а ты знал, что рвение к чистоте – это результат сексуальной неудовлетворенности?

— Инна! – возмущаясь, краснеет мама. – Ты что такое говоришь?

— А что? Вы же меня обсуждаете.

— Артур, что она читает?

Папа получит. Скала. Не шевелится и не моргает даже. Изучает меня. Если маму я не боюсь, то от папы волнуюсь. Внутри натягиваются нервы, кажется, ему надо сказать слово нужное, как лопнет моя напускная уверенность сейчас.

— Выйди из-за стола. – Папе можно было даже не произносить этих слов. Я и по взгляду понимаю, что он хочет от меня.

— Почему я должна выйти из-за стола?

— Потому что я так сказал!

— А если этого не сделаю?

— Ты. Сделаешь. – Медленно вливает в меня этот приказ. Наполняет еще большим сопротивлением.

— Нет, – пожимаю плечами. – Я пришла завтракать. Почему вам можно меня обсуждать? Говорить всякую ерунду, а я молчать должна?

— Извинись перед матерью.

— Мам, прости. – Мне не сложно это сказать, если он хочет.

— Отлично, а теперь вон из-за стола. И телефон сдать.

— Стыдно за дедушку Фрейда стало?

Мне страшно. Я не знаю, чем это закончится. Закончится ли вообще. Ладошки потеют, я пальцы в кулаки сжимаю, чтобы они не тряслись. Но одновременно понимаю, что они ничего не сделают. Я их дочка. Выгонят на улицу? Лишат денег? Телефон заберут?

Внутри меня этой ночью как стена выстроилась. Все, что мне говорят, является всего лишь манипуляцией. И папа умело этим пользовался до сих пор.

Именно поэтому я продолжаю есть оладьи. И никто ничего не сделает мне. Потому что никто никогда и ничего мне не делал. Только запугивал.

Единственное, чего мне не хватает, это тот парень. Он в мыслях постоянно. Может, он и прав, что когда-то все равно ушел бы, но я хочу. Хочу снова наших переписок. Его шуток и откровенных разговоров. Он так хорош в этом.

* * *

Спустя месяц

Воспоминания убегают от меня. Я каждый день пыталась хранить и собирать их как бусины в единую нить… Но память все больше подводила. Все, что я пыталась сделать… Чувства и желания притупились. Упали на самое дно, их залили сумасшедшими дозировками какой-то ерунды.

Бороться с папой и его психологическими штучками было сложно. Мое новое поведение он раскусил быстро только ему понятными методами.

Что-то упустили.

Мама плакала, когда гинеколог сообщил ей, что я больше не девочка. Не знаю только, она больше волновалась за меня или за папу.

Но решение о том, что с их дочерью не все в порядке и мне нужна помощь, они приняли вместе.

…А ты обещал помочь. Я помню это. Только там, куда меня запихнул отец, желая подлечить, не найдешь. Я тут анонимно.

Отними у меня все и спроси, что бы хотела вернуть в жизнь. Я бы сказала, что ту ночь. Ту единственную ночь. Когда чувствовала себя живой. Когда тело свое чувствовала. Знала, что оно хочет и на что откликается.