Книга Это по любви, страница 41 – Рина Райт

Я ускоряюсь, чувствую, как во мне нарастает новая волна — она близка, совсем близко. Янковский тоже на пределе. По его лицу, стиснутым зубам и напряжённому телу понятно, он вот-вот сорвётся.

— Боже… — вырывается у меня, тело выгибается, и именно в этот момент меня подхватывает судорожное наслаждение, а на живот и лобок горячей, обжигающей струёй выстреливает его семя.

Он тяжело перекатывается на спину, а я остаюсь лежать полностью открытая, ещё не в силах ни пошевелиться, ни свести ноги вместе. В теле по-прежнему расходятся остатки блаженной дрожи, дыхание долго не может прийти в норму. Всё вокруг будто тонет в послевкусии, наполненном жаром и удивлением. Я не знала, что бывает настолько хорошо.

— Я в душ, — рывком поднимается с постели Ник и, уже уходя, бросает через плечо. — Пойдёшь со мной?

Я только качаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Горло пересохло, после всех этих стонов и криков мне просто не хватает воздуха. Сейчас мне нужна минута, чтобы прийти в себя, снова почувствовать тело своё и выровнять дыхание. Я остаюсь лежать неподвижно, ловя последние остатки ласковой дрожи в мышцах, и слушаю, как вскоре за стенкой включается шум воды.

Я иду в душ сразу после Ника. Долго стою под горячими струями, будто надеюсь смыть с себя всё, что накопилось за ночь. Но ни вода, ни попытки прокручивать план на день не позволяют избавиться от ощущений — всё тело до сих пор помнит, как мы оба кончили от прикосновений друг к другу, и память о его руках не отпускает, напротив, будто впиталась в кожу.

Механически намыливаю плечи, смотрю, как капли скатываются по телу, стараясь не думать о деталях, но воспоминания всё равно прорываются. В груди перекатывается странная смесь стыда, восторга и шаткого доверия.

Когда, наконец, выхожу из душа, меня встречает аромат свежего кофе и тостов с кухни. Воздух в квартире стал гуще, будто наполнился событиями прошедшей ночи. Надеваю халат, вытираю волосы полотенцем — кончики мокрых прядей чуть липнут к шее, всё во мне разом становится каким-то обнажённым и никуда не спрятать смущение.

Услышав мои шаги, Никита спокойно зовёт:

— Завтракать идём, пока горячее.

Вхожу на кухню, расслабленная и растерянная одновременно. Ник уже сидит за столом, абсолютно собранный, на лице его нет ни тени тех эмоций, что несколько часов назад были между нами. Я ловлю себя на том, что разглядываю его — и взгляд тут же предаёт меня: щеки тут же заливает смущающий жар, сердце бешено колотится.

Он словно считывает моё состояние и не даёт мне застрять в мыслях. Кивает на кофейник:

— Кофе с молоком или покрепче?

— Сегодня покрепче, — отвечаю чуть тише, чем хотела бы. Мне кажется, он видит каждую мою неловкость.

Он ловко наливает горячий кофе в мою кружку, двигается быстро, по-домашнему спокойно. Всё бы вернулось в обычный ритм, если бы не этот едва заметный ток между нами.

Беру тост, чувствую хрустящую корочку, тепло и запах масла — такие простые вещи, а переживаются почти как сенсация. Во рту будто сухо от возбуждения и стеснения одновременно.

— Какие у тебя планы на сегодня? — не даёт паузе затянуться Никита, принимается за свой завтрак.

— Нужно поехать в универ, подписать у научного, — отвечаю, стараясь держать голос ровным, хотя внутри ещё дрожит тонкая нить неловкости. — А потом заскочу в шоурум — помогу девочкам с примерками, может, что-то для себя присмотрю. Ну, а вечером…