Книга Это по любви, страница 39 – Рина Райт

Но может быть это всё-таки сон? Потому что кажется каким-то сладким наваждением, не происходящим на самом деле.

Моё тело становится невероятно чувствительным и податливым — сейчас оно легко откликается на всё, что делает Ник, готово к любым его движениям.

Я раздвигаю ноги чуть шире, впуская его и позволяя его пальцу скользнуть внутрь. Он входит в меня медленно, проверяя, насколько сильно я его хочу, и от этого чувства возбуждение только нарастает, почти захлёстывает.

— Пиздец, мокренькая, — выдыхает он, будто больше себе, чем мне, и этот короткий откровенный комментарий только ещё сильнее зажигает во мне желание.

И вдруг мне становится совершенно всё равно, что думает об этом Янковский. Я просто хочу, чтобы он продолжал, чтобы тело наконец получило желаемое. Я так давно не испытывала настоящей близости — не одиночного успокоения из-под одеяла, после которого внутри становилось только горше и пустее, а такого, когда чувствуешь себя живой, горячей и нужной.

Я поворачиваю голову, ловлю его пристальный взгляд, в котором сплетается и желание, и одобрение, и чёртово удовольствие. Он проникает в меня ещё одним пальцем, движения становятся резче, сильнее, от этого каждый нерв внутри стонет, а комната наполняется влажными, пошлыми звуками.

Я обхватываю его за плечи, наконец ощущая под пальцами его мягкую, чуть влажную кожу. Сжимаю его крепко, жадно, будто боюсь отпустить, и машинально закидываю ногу поверх его бедра, ближе притягивая к себе, желая быть ближе.

Мы смотрим друг другу в глаза — между нами сейчас не просто похоть, а что-то куда более сложное: смесь страсти, желания и чего-то опасно настоящего, от чего внутри всё сжимается и разгорается одновременно.

С каждым движением становится всё жарче, по коже выступает испарина, дыхание тяжелеет. В какой-то момент Янковский скидывает с нас одеяло, позволяя прохладному воздуху коснуться разгорячённой кожи, от этого я чуть вздрагиваю и даже начинаю дрожать.

Его взгляд теперь прикован туда, где его пальцы двигаются во мне, и я слышу собственные всхлипы, прикусываю нижнюю губу, стараясь сдержать громкий стон — черт возьми, мне с ним по-настоящему хорошо и дико.

Он будто на интуитивном уровне подчиняет моё тело себе, чувствует каждую реакцию, каждое желание. Я жажду большего, всем существом хочу его глубже, ближе, сильнее.

В уголках глаз неожиданно проступает влага — то ли от внутреннего напряжения, то ли от того, что я впервые за долгое время позволяю себе быть настолько открытой, уязвимой.

Я вдруг понимаю абсолютно ясно: я проиграла. Хотела сделать всё без чувств, пыталась быть холодной и отстранённой, контролировать это, оставить всё легкой игрой. Честно хотела не включать сердце. Но, похоже, мне это просто не под силу.

Ник резко, но уверенно переворачивает меня на спину, раздвигая мои бёдра коленом. Я чувствую, что он смотрит внимательно, прожигает взглядом — сначала на грудь, потом на живот, и ниже — туда, где его пальцы продолжают беспорядочно двигаться, вызывая во мне новые волны возбуждения.

— С ума сойти… — выдыхает он, и в голосе явственно слышно восхищение.

Я вижу по его расширенным зрачкам, тяжёлому прерывистому дыханию — ему всё нравится: моё тело, мой запах, мои реакции, все эти звуки. Я бы соврала, если бы сказала, что не чувствую того же самого. Мне тоже всё в нём нравится — его близость, сила, уверенность и жадное желание, с которым он смотрит на меня.