Книга Это по любви, страница 119 – Рина Райт

Будто кто-то подсказал выход, который я сама не хотела замечать. Покупаю билет до Москвы и пакую чемодан с пониманием, что наконец делаю что-то для себя.

Янковский знает, что я возвращаюсь. И что возвращаюсь не в квартиру, в которой жила до отъезда к маме, и в которой до сих пор лежат мои вещи.

Я чётко дала понять: я возвращаюсь в столицу, но не обратно к нему под бок, не в его режим и не в его правила. От смены города ничего не изменилось.

И поэтому — привет, Москва. Я вернулась.

Белорусский вокзал гудит, как улей: чемоданы на колёсиках, громкие объявления, туристы, таксисты, люди, которые всегда куда-то спешат и никогда не смотрят по сторонам. И в этом хаосе я вдруг чувствую себя на месте.

Меня встречает Катя — и я зависаю на секунду, отмечая изменения в подруге.

Она сделала стильное каре и осветлила волосы — оттенок стал мягче, светлее, и от этого её лицо выглядит ещё ярче. Макияж аккуратный, без перегруза, но эффектный. На ней молочный брючный костюм с шортами — идеальная посадка, чистые линии, дорогой вид. Катя выглядит потрясающе. Как будто не просто вышла встретить подругу, а идёт подписывать контракт на миллион.

— Ну наконец-то! — она обнимает меня крепко. — Ты даже не представляешь, сколько всего произошло за эти дни!

Нас уже ждёт такси. Катя практически заталкивает меня на заднее сиденье, сама плюхается рядом, и как только машина трогается, подруга оживлённо начинает тараторить:

— Мне надо срочно заехать в одно место. Прям очень срочно. Там вариант бомбический, я случайно на него вышла, и если тебе тоже понравится — я внесу задаток, пока не увели!

Я смотрю на неё, ещё не до конца вернувшись в реальность после дороги, и только моргаю.

— Кать… — начинаю, но она не даёт вставить ни слова.

— Не спорь, это на пятнадцать минут. Максимум на двадцать. Я просто хочу твоё мнение. Ты у меня, знаешь ли, с недавних пор стала женщиной с запросом, — она хитро щурится, и я понимаю, что она сейчас имеет в виду не только вкус, но и Янковского.

Я устало улыбаюсь и сдаюсь.

— Ладно. Поехали куда надо.

Такси везёт нас недолго — минут двадцать, может, чуть больше, но я почти не замечаю дороги. Катя всю дорогу с кем-то переписывается в телефоне, параллельно объясняет водителю, куда свернуть, и успевает рассказать последние новости про наших знакомых. Оказывается, Глеб, узнав о моём заявлении, улетел в Астану, и, скорее всего, вернётся он не скоро. По мне — он вообще бы не возвращался. Не хочу ничего о нём слышать.

Машина останавливается у старого фонда, но в центре: массивная дверь подъезда, камень, чуть потемневший от времени, тяжёлые карнизы, кованые элементы.

— Вот, — Катя выскакивает из такси первой, — смотри!

Оглядываюсь, ничего не понимая. Это не жилой фонд, в таких домах обычно располагаются офисы, кафе и музеи.

— И что тут?

— Сейчас всё увидишь, — заговорчески лепечет Катя.

Мы проходим внутрь, я оставляю чемодан перед лестницей и следую за подругой. Мы поднимаемся всего на один пролёт. Катя толкает центральную дверь и впускает меня в помещение, а я замираю.

Внутри — совсем другое.

Современная светлая отделка, чистые линии, белые стены, плиточный пол. Высокие потолки, огромные широкие окна, в которые льётся мягкий дневной свет.

Катя делает круг по комнате, как хозяйка будущей империи, и встаёт посередине, сияя: