Книга Это по любви, страница 104 – Рина Райт

А сам считаю километры до Смоленска и гоняю в голове один и тот же вопрос: что, чёрт возьми, я скажу ей в своё оправдание.

Перебираю варианты — по одному. Про так пришлось, про бизнес, про иначе не получилось, про всё это временно. И чем дольше кручусь вокруг этих формулировок, тем жалобнее они звучат. Даже в моей собственной голове это убого: как будто взрослый мужик оправдывается перед девчонкой словами уровня “это всё не то, что ты думаешь”.

Я прекрасно понимаю, что для неё важен не набор правильных аргументов, а факт: есть кольцо на чужом пальце и есть тишина с моей стороны вместо нормального разговора. И то, что я называю “вынужденным решением”, с её стороны выглядит как предательство.

И от того, что я это понимаю, легче не становится.

К вечеру въезжаю в город. Смоленск встречает меня серыми панельными коробками, аккуратными частными домами на окраине и южным, липким воздухом, который сразу прилипает к коже под рубашкой.

В навигаторе — её адрес. Я уже знаю этот дом почти на память по фотографиям и выписке из Росреестра, но всё равно проверяю маршрут, словно это может дать хоть какую-то иллюзию контроля.

Паркуюсь во дворе, глушу мотор и какое-то время просто сижу в машине, держась за руль так, будто он помогает не потерять опору. Салон остывает медленнее, чем мне хотелось бы, воздух густой, вязкий, липнет к коже под рубашкой.

Тянусь к бардачку за запасной мобилой — на случай, если вдруг она всё-таки ответит с незнакомого номера.

Выбираюсь из машины, хлопаю дверью тише, чем обычно. Двор привычно типовой: три подъезда, несколько приор, нагло припаркованных прямо на половине пешеходной дорожки, детская площадка с перекошенной горкой и облезшими качелями, свежевыкрашенная зелёная лавка под окном.

Секунду просто стою и смотрю вверх на окна. Понятия не имею, какие из них её. Не знаю, смотрит ли она сейчас вниз, видит ли мою машину, меня, и решает — выходить или нет.

Подхожу к её подъезду, нахожу глазами на домофоне нужные цифры, набираю номер её квартиры.

Гудки.

Один. Второй. Третий.

Никто не отвечает.

Жму ещё раз. Прислушиваюсь, как будто от этого что-то изменится.

Тишина.

Опоздал? Она уже уехала обратно в Москву? Или просто сидит наверху и смотрит на этот самый домофон, догадываясь, что это я, и принципиально не подходит?

Ни один из вариантов мне не нравится.

Возвращаюсь к машине. Сажусь за руль, но не завожусь. Смотрю на подъезд через лобовое, чувствую, как в груди, вместо привычной уверенности, расползается пустота.

Отбиваю пальцами по рулю простой ритм — лишь бы занять руки — и решаю ждать.

Если она действительно живёт здесь, рано или поздно вернётся.

Хотелось бы, конечно, раньше, чем никогда.

Месяц назад

На часах без пяти семь, когда я переступаю порог родительского дома. Днём звонила мама, сказала, что они с отцом будут ждать меня на ужин.

Я попытался отмазаться — сослался на работу, усталость, встречи, — но она спокойно предупредила:

— У папы к тебе серьёзный разговор. Лучше приезжай.

Пришлось согласиться. В офисе его уже не было после обеда, перехватить заранее не получилось, а откровенно игнорировать такой заход — себе дороже.

Из прихожей привычно доносится запах полироли и маминого рагу — мяса, овощей, специй. В любой другой день это заставило бы мой желудок с благодарностью отреагировать. Но сейчас, как бы я ни любил мамину готовку, я чувствую, что сегодня мне и кусок в горло не полезет.