Книга Соткана солью, страница 73 – Полина Раевская

Путаюсь, мечусь, рвусь на части и не понимаю, почему рядом с этим парнем перестаю быть собой, откуда вообще вся эта экспрессия, кокетливость и девчоночья глупость лезет? Я ведь не такая.

Или такая? И у меня просто не было возможности себя такую узнать?

Пока Богдан переодевается, я пытаюсь привести себя в порядок: отыскать мюли и хоть немного обрести душевное равновесие, но все похерено, о чем и сетую.

Красавин, натянув очередное тотал блэк рванье: какие-то широченные карго и оверсайз футболку с бомбером, обещает купить мне новые.

— Это лимитированная коллекция. И мне они нравились.

— Понял-принял. Будем искать.

— Сейчас? – вылупив на него глаза, смотрю, как на умственно отсталого.

— Нет, конечно, – смеется он. – Тут, если ушлые парни из Вениса орудовали, их теперь днем с огнем не выцепишь, но у меня есть парочку знакомых, так что не переживай, найдем твои подкрадули. А пока пошли, погуляем на пирсе.

— Босиком?

— Богдан-такси всегда в твоем полном распоряжении, – вытягивает он руки.

— Нет, уж спасибо, – открещиваюсь, представив, как это будет выглядеть.

— Тогда давай так, – присев, начинает он расшнуровывать кроссовки и, сняв их вместе с носками, забрасывает в багажник. – Пойдем, на пирсе купим какие-нибудь сланцы. Там этого добра – валом.

Спорить – бессмысленно, поэтому лишь тяжело вздыхаю.

— Не вздыхай, тебе понравится, – вновь взяв меня за руку, ведет уже в сторону пирса. И надо бы ее высвободить, начать соблюдать дистанцию, ведь мы не пара и несколько спонтанных поцелуев ничего не меняют, но шагать босиком в неуместном костюме за руку с Богданом Красавиным не то, что ни страшно, а кажется абсолютно нормальным.

В самом начале пирса, сверкающего всеми цветами радуги и кишащего даже уже почти ночью огромным количеством народа, недалеко от дорожного знака “Трасса 66” мы покупаем сланцы: я оранжевые, Богдан – синие.

— Смотри, как символично, – указывая на дорожный знак, отмечает он. Я недоуменно приподнимаю бровь и Богдан поясняет. – Трасса шестьдесят шесть – мать дорог, символ американской мечты и прочей, вбитой в головы людей, шаблонной туфты. Она здесь заканчивается. Как думаешь, может, ты не просто так переобулась тут вместе со мной?

Он подмигивает, но, заметив что-то вдалеке, тут же возвращается в свое привычное амплуа балагуристого нахала. Однако, меня уже не проведешь.

В который раз убеждаюсь, Красавин явно глубже, чем кажется на первый взгляд, и это интригует, манит и куда сильнее, чем вся телесность между нами. Но додумать не успеваю, Богдан тянет меня к автомату предсказаний с бородатым оракулом под названием “Zoltar”.

— О, щас проверим, прав я или нет, – воодушевившись, достает Красавин доллар и протягивает мне. – Давай, Капустка, испытай судьбу.

— Думаешь, я поверю в эту чушь? – спрашиваю чисто из вредности.

— Ну, поверишь – не поверишь, а настроение задаст точно.

Что ж, зерно истины в этом определенно есть, да и интересно, что уж скрывать. Каким бы скептично-настроенным человеком я не была, все эти эзотерические материи будоражат и меня.

Всунув купюру, слушаю целую кучу стандартных пожеланий добра, удачи и счастья, а после на довольно аутентичного дизайна бумаге под папирус мне выпадает предсказание с тремя счастливыми числами: двадцать четыре, шестнадцать и два.