Книга Соткана солью, страница 68 – Полина Раевская

— Куда мы едем?

— На пляж, – коротко отвечает Богдан, вызывая у меня удивление.

— Зачем?

— Будем наверстывать все, что ты упустила.

Я моментально краснею, ибо отсылка к вчерашнему нытью и истерике – очевидна и это последнее, что мне хотелось бы слышать. Но кто виноват?

— Нас могут увидеть и не так понять, – пытаюсь скрыть очередную неловкость за вполне насущной проблемой.

— Я не настолько популярен в отрыве от Айры, так что главное – чтобы ты поняла все правильно.

Что я должна понять?

На кой успешному, красивому парню немолодая, потрепанная жизнью, душная женщина, когда вокруг столько цветущих, веселых девчонок?

Нет, не пойму. Ни правильно, никак.

Конечно, вкусы и предпочтения у всех разные, но, по-мне, такие – максимально странные, заставляющие скептически поднимать брови и настороженно всматриваться, вспоминая Надькины рассказы про загадочное исчезновение Красавина на год и довольно высокое материальное положение явно еще не соответствующее доходу за спортивные достижения.

Да, он на слуху. Да, очень сильно интригует и подает надежды. Да, с ним крутят какую-то рекламу. Но за бой там вряд ли дают больше миллиона долларов с учетом спонсорских контрактов, трансляций, мерча и прочей рекламной фигни.

Не исключено, что у него есть свой бизнес, но когда ему им заниматься, если все силы брошены на чемпионский титул?

В общем, сплошные загадки, которые разгадать безусловно хочется. Женщина я или кто? Но зачем, если это все одноразовая акция?

— О чем задумалась? – впервые за последние минут десять нарушает Красавин тишину.

— Да ни о чем, просто удивлена, что ты молчишь всю дорогу, – отзываюсь уклончиво, но ничуть не вру. Я действительно удивлена. На свиданиях, если это, конечно, оно, люди, обычно, стараются либо узнать, как можно больше друг о друге, либо рассказать о себе любимом, а тут ни тебе избитых фраз типа “Расскажи о себе”, ни затертых вопросов ни о чем, лишь бы заполнить неловкую паузу. Мчимся, молча под музыку, словно уже тысячу лет знакомы, и самое странно, что даже мне в какой-то момент становится вполне комфортно.

— Даю тебе время освоиться, привыкнуть, – следует в очередной раз поражающий меня ответ.

Спрашивается, кто из нас здесь старше?

— Санта – Моника? – так и не придумав, что сказать, замечаю знакомый каждому, кто хотя бы раз смотрел голливудский фильм, пирс с огромным колесом обозрения.

— Ты только поняла?

— Задумалась просто. Но тебе не кажется, что это довольно клишированное место? Я думала, ты придумаешь что-то пооригинальнее, – не могу не наморщить свой богатенький, избалованный носик.

— А ты в этом клишированном месте-то хоть раз была, оригинальная моя? – припарковавшись, иронично интересуется Богдан и смотрит насмешливо, прекрасно зная ответ. Однако спелая дымка яблоневого румянца расходится по мои щекам не от очередного щелчка по богатенькому, избалованному носу, а от этого пусть и издевательского, но все же “моя”.

— Я не люблю скопление народа и всю эту туристическую суету, – насупившись, пытаюсь сохранить лицо, хотя это абсолютнейшая правда.

— Капустка, декабрь на дворе, какие туристы? Посмотри, на парковке мест сколько, для Санта-Моники это что-то небывалое.

Хочу съязвить, но вовремя торможу себя, понимая, что иначе буду выглядеть точно, как бабка Красавина. Но из машины все равно выхожу с недовольной моськой и ежусь от прохладного, тихоокеанского ветра.