Книга Соткана солью, страница 58 – Полина Раевская

— Лариса, – повторил Красавин и, медленно приблизившись, давая возможность отпрянуть, поцеловал в уголок губ. Нежно. Настолько нежно, что я готова была заплакать. Никто никогда не высказывал мне такой нежности – никто никогда не причинял мне такой странной, щемящей боли.

— Богдан. Щенка зовут Богдан и ему приятно, наконец, познакомиться. Уверен, как и тебе, – прошептал он, спускаясь губами к шее, но не целуя. Водя носом, реально щенком, вдыхая мой запах так дико, по-животному до мурашек, до дрожи, до забытья.

Я поплыла мгновенно, неловкость сгорела в огне вспыхнувшего вновь желания, кровь закипела, и остатки трезвости сварились всмятку. Захотелось, чтобы снова поцеловал, как в туалете: грубо, как суку. Чтобы зажал, схватил, перевернул к себе спиной, стянул трусы и взял без ласки, и лишних движений. По-звериному измял всю, изодрал. До крика, до стонов и хрипов. Потому что да, приятно, приятно, приятно…

Но ведь не должно!

Это была последняя здравая мысль, дальнейшее помнится смутно. Впрочем, лучше бы вообще не помнилось. Развезло меня окончательно, и несла я полную “дичь”, как любит говорить мой сын.

Просила не останавливаться, чуть ли не лезла парню в штаны, умоляя взять меня, пока он деликатно отбивался и что-то пытался втолковать. Но куда там? Почувствовав себя в надежных руках, женщина пошла вразнос. А когда не получилось, обиделась.

Взбесившись, я попыталась выйти из машины на полном ходу, но мне не позволили. Жаль. Не пришлось бы сейчас сгорать со стыда, вспоминая, как я несколько минут еще показательно дула губы.

Господи, дула губы! Я! Вот это кринж!

Как Красавин затаскивал пьяное, жаждущее приключений и секса тело в дом, а потом раздевал и укладывал в постель, я, слава богу, не помню. Помню только, что комната точно была другой, а как я оказалась здесь – в одной постели с боксериком, – даже знать не хочу, и без того едва дышу от позора, преисполнившись одним-единственным желанием – бежать, бежать, бежать…

Взглянув напоследок на моего героя, чувствую, как кровь приливает к щекам, а по телу так и не потушенный пожар расползается, будто бы с отмщением.

Что ни говори, Богдан Красавин – одаренный во всех смыслах молодой человек. Одни губы вон чего стоят. У парней вообще таких губ быть не должно: пухлых, четко-очерченных, ярко-вишневых, красивой, изогнутой формы. Смотришь на них и думаешь, какую-то девку явно обделили, когда раздавали божественные ништяки.

Да вот хоть бы и меня. Но мне не привыкать, поэтому, чтобы не нарушать естественный порядок вещей в судьбинушке вечно-обделенной, отвожу взгляд. Хотеть такого мужчину сам боженька велел, но позволить себе – совсем другой коленкор. Невозможный в моем случае.

Одного-то раза уже много. Нельзя мне так. Я себя знаю: просто, налегке, без обязательств Лариса Прохода не умеет, а цепляться, как животное, от себя не отпускать, исходить на бессмысленную ревность, отталкивать и тянуть назад снова… Нет, не хочу больше. Устала.

С Боданом же иначе не получится. Такой он… настолько… влюбиться будет легче, чем поскользнуться на льду и заработать сотрясение. А у меня и так с головой, судя по последним выходкам, не порядок. Так что ноги в руки и вперед.

Новорожденным ягненком прыгаю на носочках по комнате, собирая свое барахло: платье, туфли и боже, сумочку-то похерила вместе с плащом, идиотка!