Книга Ночной абонемент для бандита, страница 71 – Любовь Попова

Звонок в дверь разрывает тишину, и меня пробирает до нутра — холодная волна страха и предательского ожидания.

Врать себе можно сколько угодно, но я жду, когда Рустам объявится снова. С каждым днём уверенности в этом всё меньше, и его слова о принуждении, об отсутствии выбора, начинают казаться бравадой, пустым звуком. Может, он устал?

Может, Люда или кто-то ещё занял моё место? Эта мысль должна радовать, но вместо этого она режет, как нож, оставляя пустоту. Я встаю, босые ноги касаются холодного паркета, и иду к двери, сердце колотится так, что кажется, его слышно в подъезде. Заглядываю в глазок, задерживая дыхание.

Альберт. В тёмном пальто, которое облегает его мускулистые плечи, с лёгкой сединой в висках и этой его тёплой, чуть насмешливой улыбкой. Я закрываю глаза, выдыхая, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины.

После того случая с Рустамом я старательно его избегаю. Отвечаю на звонки редко, сухо, постоянно делаю вид, что занята учебой или работой в библиотеке.

Часть времени я правда утопаю в книгах и лекциях, но в остальное… я не знаю, как смотреть ему в глаза после того, что вытворяла с Рустамом. Как объяснить, что я позволила другому человеку сломать меня, растоптать, а потом ещё и наслаждалась этим?

Я так надеялась, что Альберт плюнет на странную библиотекаршу, решит, что я обиделась, или просто найдёт кого-то лучше. Но вместо этого он осаждает меня букетами роз, коробками с булочками, записками, которые пахнут его парфюмом и заботой. И вот, спустя две недели, он здесь, стоит у моей двери, и я чувствую себя пойманной.

Жду минут пять, прижавшись к двери, надеясь, что он уйдёт, если не отвечу.

Мои пальцы теребят край пижамы, сердце стучит, как будто хочет вырваться. Но он не уходит. Его голос, мягкий, но с лёгкой насмешкой, проникает сквозь дверь:

— Оль, я знаю, что ты дома. Если не откроешь, придётся вызывать МЧС.

Я улыбаюсь, несмотря на себя, и чувствую, как напряжение чуть отпускает. — Тогда тебе придётся признаться, для чего ты вызывал МЧС, а у тебя карьера, не нужны лишние слухи, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он дрожит, выдавая меня.

— Я так и думал, что ты обиделась тогда, — его голос становится серьёзнее, но всё ещё тёплым. — Прости меня, Оль. Я действительно поступил некрасиво. Ты права, моей карьере это может навредить. Но совсем скоро я получу новую должность, и тогда не только смогу безнаказанно вызывать полицию и МЧС, но и оформить многожёнство.

Я хохочу, не сдержавшись, и чувствую, как щёки теплеют. Подлец, конечно, но умеет поднять настроение, разрядить воздух, как никто другой. Его слова — лёгкие, но в них есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя живой, нужной. Я открываю дверь, и он стоит там, в своём пальто, с коробкой в руках, пахнущей свежей выпечкой. Его глаза блестят, и я вижу в них не только заботу, но и что-то ещё — надежду, которую я боюсь оправдать.

— Заходи, — говорю я, отступая, и чувствую, как его присутствие заполняет квартиру, как тёплый свет в холодный вечер. Но где-то в глубине, в самом тёмном уголке, я всё ещё жду другого. Того, кто не будет просить разрешения войти. Того, кто просто возьмёт. И от этой мысли мне становится стыдно перед Альбертом, перед собой, перед всем, что я пытаюсь построить.