Книга Ночной абонемент для бандита, страница 53 – Любовь Попова

Взгляды мужчин цепляются за меня, задерживаются чуть дольше, чем нужно, и я невольно ёжусь. В этом шёлковом платье, с его мягким сиянием и обнажённой спиной, я чувствую себя не королевой, а голой, выставленной на всеобщее обозрение. Сердце сжимается, и я ловлю себя на мысли, что хочу оказаться в своей библиотеке, где пахнет старой бумагой и пылью.

Хочу взять томик Ремарка, перечитать его горькую философию, утонуть в словах, которые всегда спасали.

А ещё — и от этой мысли щёки вспыхивают — хочу увидеть Рустама.

Зачем?

Чтобы снова попытаться собрать волю в кулак и сказать ему «нет»? Теперь, когда он молчит, игнорируя моё фото, это кажется таким простым.

Альберту я ведь отказала. Легко, играючи, дала понять, что секс меня не интересует.

Так почему с Рустамом всё иначе?

Почему даже через тысячи километров я чувствую жжение там, где касались его руки, его губы, его язык?

Это как ожог, который не заживает, и я ненавижу себя за это.

Я ловлю своё отражение в одном из зеркал, висящих вдоль стен. Сегодня мои волосы лежат мягкими волнами, струятся по плечам, как шёлк.

Кожа будто впитала золотистый оттенок осени, а серые тени под глазами, которые визажист нанесла с такой тщательностью, делают взгляд ярче, почти хищным.

Я выгляжу как женщина, которая пришла завоёвывать, а не прятаться. Но внутри всё дрожит, и я не знаю, готова ли я к этому.

— Юная леди скучает? — мягкий французский акцент врезается в мои мысли.

Я оборачиваюсь, качаю головой и бормочу, что не понимаю по-французски. Мужчина — высокий, с аккуратно уложенными волосами и слишком блестящим костюмом — улыбается, кивает и отходит, оставляя за собой шлейф одеколона.

Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение отпускает. Нет, к такому вниманию я не готова. Мне бы тень бара, где за высокими стульями сидят люди, которые, как и я, хотят раствориться в полумраке, а не быть в центре внимания.

Я неловко забираюсь на высокий стул у барной стойки, чуть не запутавшись в подоле платья.

Умоляю бармена налить мне капучино — шампанское уже кружит голову, а я хочу сохранить ясность. Он кивает, и через минуту передо мной появляется чашка с густой пенкой, пахнущая ванилью и уютом.

— Ольга, — мягкий баритон, знакомый, как тёплое воспоминание, заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваю голову. Альберт. В смокинге, который сидит на нём так, будто его шили прямо на нём. Его волосы чуть тронуты сединой, а глаза смотрят с той же спокойной уверенностью, что и вчера. — Вот так встреча.

Я открываю рот, но слова застревают. Сердце делает лишний удар, и я чувствую, как жар поднимается к щекам. Он здесь, конечно, он здесь — дипломат, как-никак. Это логично. Но почему-то от его присутствия я теряюсь, как школьница.

— Вы мне не рады, — делает он вывод, и в его голосе мелькает лёгкая насмешка, но беззлобная, почти тёплая.

Я неопределённо пожимаю плечами, пытаясь собраться. — Просто придумываю новый повод отказать вам, — выпаливаю я, и тут же хочу провалиться сквозь землю. — А вы сегодня такой красивый.

Чушь. Полная чушь. Шампанское определённо плохо на меня действует. Но Альберт улыбается, берёт мои пальцы — его прикосновение лёгкое, но тёплое — и мягко целует их, заглядывая в глаза. Этот взгляд — он не давит, не требует, но в нём есть что-то, от чего моё сердце сбивается с ритма.