Книга Четыре года до Солнца, страница 36 – Алексей Котейко

— И что теперь? – пропыхтел взмокший от усилий Юхан. Гилфрид, сняв кепи, утирал струившийся по лбу пот.

— Теперь снимаем футболки и набираем в них песок. Ты когда-нибудь видел, как украшают кремом торты? Нам нужно что-то вроде кулька, из которого можно будет сыпать песок аккуратной струёй.

Арно стянул футболку и ловко завязал на ней несколько узлов. Потом с помощью кепи быстро наполнил импровизированную корзинку песком.

— Я начинаю, а вы идёте следом и расширяете.

— Что расширять? – не понял Линдхольм.

Француз, крадучись, подобрался к двери казармы. Прислушался, приложив ухо к прохладному металлу. Потом кивнул и быстро принялся рассыпать песок на площадке перед входом в блок. Гилфрид, подошедший следом, увидел, как на сероватом бетоне красные песчинки выстраиваются в линии. Буква за буквой прорисовывалось слово.

— Прекраснейшей! – О'Тул усмехнулся, наблюдая, как Арно старательно выводит восклицательный знак. Юхан и Гилфрид пошли вдоль первых букв, расширяя и утолщая их.

— Патруль! – предостерёг Леон, и трое парней метнулись к изгороди, выжидая, пока очередная группа кадетов во главе со взводным пройдёт мимо.

Пришлось ещё три-четыре раза повторять эту странную игру в прятки, пока читаемость надписи не удовлетворила Арно. Буквы теперь были толстенькими и заметно выступали над поверхностью площадки, так что даже лёгкий ветерок, который создавали системы воздухообеспечения Юниона, не способен был сдуть надпись. Напоследок Леон насыпал почти у порога казармы немного неуклюжее изображение ромашки.

— По-моему, тебе бы больше подошла геральдическая лилия, – усмехнулся швед.

— Ну, я и так позабочусь о том, чтобы Амалия узнала, кто и кому предназначил послание. А давать лишний повод себя наказать совершенно ни к чему.

— То есть тележку мы не бросим? – уточнил Гилфрид.

— Само собой. Её надо вернуть, а песок… Ну, высыплем по дороге. На одном из плацев. Чуть-чуть больше грязи в болоте – кому это помешает?

Рейд с опустошённой на три четверти тележкой до ближайшей тренировочной площадки, а затем обратно к прачечной, занял немало времени. Напоследок Арно футболкой тщательно вытер послужившую им тару со всех сторон, избавляясь от возможных отпечатков пальцев.

— А контейнер? – в ужасе припомнил Юхан. – Тот, что с песком, у гаража?

— Я там всё стёр перед уходом, – успокоил его француз. – Ну вот, теперь можно и на боковую.

Однако обратный путь к блоку G оказался неожиданно сложнее всех предыдущих перемещений. Патрули будто сговорились, то и дело появляясь на какой-нибудь аллее, которую троица как раз собиралась пересечь. Иногда дозорные возникали сразу на обоих концах, и только настороженность Арно, беспокоившегося скорее за помогавших ему приятелей, чем за самого себя, берегла нарушителей от поимки.

— Да чего они все сюда приперлись! – проворчал француз, провожая взглядом очередную тройку из сержанта и рядовых.

— Может, обнаружили надпись?

— Вряд ли. С аллеи её не очень-то заметишь.

— Может, сержант Теты пришла с ночной проверкой?

— Да чушь всё это.

— Ты что, думаешь, начальство не знает про фокус с носками? – скептически посмотрел на приятеля Гилфрид.

— Знает, конечно! Сами же были кадетами. Но это опять-таки вопрос доверия.

— То есть мы сейчас попадаем в категорию людей, которым на правила плевать, – задумчиво заметил Юхан.