Книга Сказки старых переулков, страница 146 – Алексей Котейко

— Если вам не понравится – вы можете не платить, – сказал Тёшка, и заиграл.

Карл Леманн узнал мелодию с первых нот. Слова, уже готовые сорваться с губ, так и остались не сказанными, а нога, занесённая для шага, медленно опустилась на прежнее место. Кондитер в растерянности смотрел на маленького скрипача, а скрипка тем временем звала его за собой, и вела куда-то далеко, в прежнее, давным-давно позабытое, время. Исчезал за окном заснеженный, замороженный город, исчезали ставшие привычными здания этой чужой для кондитера земли. Вместо них вдруг возникли фахверковый домик в деревушке на берегу озера, затерявшегося в Баварских Альпах, и мальчик, с детства мечтавший повидать мир и научиться делать лучшие в этом мире сладости. А следом, из ещё более далёких уголков памяти, выплывали на свет давно ушедшие лица, голоса, запахи – и музыка, в которой задорно перекликались, соревнуясь друг с другом, скрипка, аккордеон и гитара.

Мальчик доиграл, и теперь ждал – только пальцы, нервно перебиравшие смычок, выдавали его волнение. Кондитер сглотнул, заморгал, будто просыпаясь, и вдруг улыбнулся маленькому посетителю:

— Какие пирожные желает герр музыкант?

Карл Леманн был превосходным кондитером, но даже его пирожные не сумели бы остановить всесильное время. Пан Венгр ушёл вскоре после Рождества, тихо и незаметно, как и жил – от ворот дома Щедротихи телегу с его гробом сопровождали только сама хозяйка, да Тёшка.

Они медленно шли вслед за тощей маленькой лошадкой, но когда впереди показалась колокольня Космодемьянской церкви, Щедротиха вдруг сказал мальчику:

— Играй.

И он заиграл.

В морозном воздухе занимающегося утра плакала верная скрипка, и на её голос с паперти, из переулков и лавчонок потянулись один за другим люди. Когда телега миновала торговые ряды и вытянувшегося по стойке смирно городового, за гробом шли уже несколько десятков обитателей Слободки, а гулкий чугунный мост над железной дорогой пересекали уже несколько сот человек.

Никто не удивился, что первым, с посиневшими от мороза и плохо слушающимися пальцами, но упрямо не прекращая играть, идёт Тёшка. Никто не удивился и тому, что именно он указал могильщикам место – рядом с почти скрытым под снегом крестом из двух толстых веток вяза. Этот крест минувшей весной они с учителем вместе поставили взамен старого, окончательно сгнившего и упавшего.

Вернулась в город весна, за ней пришло лето, и гуляющие по главной улице прохожие привыкли видеть у «Магазина колониальных товаров И.С. Третьякова» фигуру маленького скрипача. Каждые выходные он устраивался рядом с беседкой, развлекая публику своим искусством – но в будни мальчик неизменно обнаруживался на паперти Космодемьянской церкви, там, где прежде играл его учитель.

С паперти его никогда не гоняли. С главной улицы – пытались, но после двух-трёх выступлений скрипача взял под своё покровительство сам Третьяков, положив музыканту оклад и сделав его чем-то вроде ходячей рекламы своего магазина. Тёшка не возражал: он знал, что для его планов понадобятся деньги, и старательно копил. Один только раз – едва набралась достаточная сумма – он собрал всё заработанное и отправился в мастерскую каменотёса.

— Сколько будет имён?

— Три. Выбейте, пожалуйста, так: «Анна, Жужанна, Ласло Венгеровы».