Книга Поворот на лето, страница 83 – Алексей Котейко

— Время такое. Правильно сделали, нечего тянуть.

С Еленой Таня увиделась ещё раз спустя почти год, когда Гора оказалась на линии фронта и семья – вернее, те, кто уцелел от прежней большой семьи – решила уезжать на восток. Странное для северян направление было продиктовано тем, что только в Ключе по-прежнему действовали посольства, а значит, только там можно было попытаться получить статус беженцев и официальное разрешение уехать уже в Европу. Кружной путь, не слишком надёжный, но сулящий в финале желанный покой.

Через полгода Елена вновь заглянула в «Чёрную кошку». Родители, две сестры и племянники с племянницами благополучно отбыли, однако сама женщина ни за что не хотела уезжать. Она верила, что Антон, вопреки его ожиданиям, всё-таки оказался в действующей армии, и сейчас сражается где-нибудь. «Где-нибудь» могло означать любое направление света и любой уголок сотрясаемой гражданской войной страны.

Здесь, в городе, расположенном примерно в дне пути на запад от Ключа, было относительно тихо. С самого начала конфликта его контролировали правительственные войска, население считалось лояльным, поскольку большую часть его составляли этнические южане. Единственным серьёзным происшествием, случившимся вскоре после второго приезда Елены, стал авианалёт на грузовую железнодорожную станцию, где в результате оказались уничтожены два состава с военным имуществом и топливом.

В ту ночь обе женщины сидели на маленьком балкончике, выходящем на фасад дома, и безмолвно наблюдали за заревом, поднимающимся к небу севернее города. В отдалении то и дело слышались сирены пожарных машин, пару раз по спящей – или делавшей вид, что спит – улице проехали патрульные БМП с сидящими на броне солдатами. Так они и встретили рассвет: мать, тревожно ждущая хоть какой-нибудь весточки от сына и жена, уже несколько месяцев не знавшая ничего о судьбе мужа.

Таня предлагала Елене остаться у неё, но та всё-таки уехала. Вплоть до конца войны она ещё несколько раз появлялась в «Чёрной кошке», курсируя между Ключом, Баней, Истоком. Ветеринар отправлялась всюду, где имелась хотя бы крохотная надежда получить сведения об Антоне. В одних кабинетах ей просто не могли помочь, в других вежливо отказывали, из третьих грубо выгоняли. Дважды женщину арестовывали по подозрению в шпионаже, но оба раза всё обошлось, и после нескольких дней в заключении Елена снова оказывалась на свободе и снова упорно продолжала свои поиски.

Она нашла Антона уже после войны, ранней весной, когда перемирие только-только официально превратилось в мир. Несколько подписей под документом, за пять минут поставленные чуть ли не на другом конце света, закончили то, чего три года не могли закончить огонь, свинец и кровь. Впрочем, Антону ни до соглашений, ни до окончания войны, ни до жены не было дела: обросший бородой, поседевший и осунувшийся, человек в больничной палате мало походил на молодого гидроинженера, обещавшего, что уедет из Брода вслед за женой.

— ПТСР, – пояснил задёрганный врач с красными от недосыпа глазами. – Посттравматическое стрессовое расстройство.

Ни он, ни главный врач больницы не знали, при каких обстоятельствах Антон попал в полевой лазарет и что явилось причиной его нынешнего состояния. Армия сообщала гражданским коллегам ровно ту информацию, которую считала нужной – и в случае гидроинженера эти сведения ограничивались общей фразой: «Ранение при выполнении боевого задания».