Книга Поворот на лето, страница 81 – Алексей Котейко

Весна вдохнула толику надежды в солдат всех воюющих армий, но надежда эта быстро истаяла, когда стало ясно, что скорого разрешения конфликта жать не стоит. Напротив, так легко раскачанный, маятник войны лишь набирал амплитуду. К лету в дело уже вмешались миротворцы, на вторую осень начались авиаудары, а к следующей зиме Антона перебросили от Брода на другой участок фронта.

Затем перевели ещё раз, и ещё, и ещё. Он окончательно потерялся среди просторов страны, которую когда-то считал своей и которая внезапно оказалась совершенно чужой. Тёплые глаза мужчины потускнели и застыли, и ямочки в уголках губ складывались теперь не в улыбку, а в скорбную гримасу.

* * *

Дорогой читатель!

Если ты скачал эту книгу с пиратского сайта и она тебе понравилась – не пожалей пару минут времени! Зайди на любой литпортал (мои книги доступны на всех из «большой пятёрки»), поставь лайк или напиши комментарий. Это бесценная поддержка произведений и мотивация для автора, которая не будет стоить тебе ни копейки.

Большое спасибо! =)

Эта часть города застраивалась лет сто назад, и многие фасады ещё сохраняли явственный отпечаток модного тогда модерна. Широкие – в четыре полосы – улицы обсаживали молоденькими липами, позади которых шли приподнятые над уровнем мостовой тротуары. Здесь до сих пор уцелело прежнее булыжное мощение, и только пешеходную часть закатали в асфальт. Дома располагались с отступом друг от друга и когда-то в промежутках между ними возвышались высокие кирпичные стены – защита от любопытных глаз и воров.

Но кирпич со временем потрескался, а то и вовсе осыпался; некоторые стены теперь прямо с тротуара подпирали брёвна и железные балки. В образовавшихся проломах можно было увидеть лепившиеся по периметру дворов сарайчики и навесы с разнообразным хламом; террасы, на которых жильцы принимали гостей, читали или обедали в хорошую погоду; мирно ржавеющие под полуистлевшими тентами старые автомобили.

Время, казалось, остановилось, и кварталы на северо-востоке города продолжали жить в своей давно ушедшей, но такой уютной эпохе. Липы выросли, широко раскинув ветви и каждый год заполняя тихие сонные улицы своим медовым ароматом. Тут по-прежнему знали всех ближних и дальних соседей, и здоровались друг с другом при встрече. Тут не прижился – да и не мог прижиться – микроб зла, три года пожиравший страну. Тут не было ни нападений, ни баррикад, ни даже политических граффити. Вместо них одряхлевшие кирпичные заборы украшали изображения каких-то забавных монстров и странных, но вовсе не страшных фигур, о которых говорили, что это духи-хранители.

Впрочем, перемены, произошедшие в мире, всё-таки не могли не затронуть здешний заповедный уголок. Несколько семей уехали – требовалось помогать и ухаживать за оставшимися по ту сторону новых границ родственниками. Часть жильцов помоложе подалась в столичные города в поисках лучших перспектив, а то и в Европу. В некоторых домах на стенах, где среди фамильных фотографий особое место занимали снимки павших на полях сражений, добавились один, два или даже три новых портрета.

В этой части города всегда имелось в достатке небольших пансионов: многим семьям было не по карману самостоятельно поддерживать, ремонтировать и отапливать с размахом построенные дома. Некоторые такие заведения держались из поколения в поколение, иные меняли хозяев, по многу раз продавались и покупались, а иногда вовсе переезжали на соседнюю улицу или в другой квартал, открываясь там под прежним названием. Иногда пансион настолько «срастался» с каким-нибудь домом, что в обиходе его название заменяло собой официальный почтовый адрес – и даже почтальоны спокойно воспринимали на конвертах что-нибудь вроде «В пансион «Голубка».