Книга Мои дорогие привидения, страница 25 – Алексей Котейко

— Пока не проверю – не поверю! – заявил Федя.

Жёлтые глаза напротив вдруг вспыхнули и кот, встав передними лапами на стол, рявкнул неожиданно громко и строго:

— Я тебе руки-то повыдергаю, экспериментатор! Сперва научись, а потом уже пробуй! А то ведь как обезьяна с гранатой, честное слово! Да ещё и за рулём гоночного болида!

— Мы, собственно, отчасти за тем и пришли, – торопливо заговорила Настя. – Чтобы вы по незнанию случайно не натворили чего-нибудь. Ну и… – она замялась, – чтобы, если согласитесь, кое в чем помогли.

— Если месье Баюн не перестанет хамить… – начал было Фёдор, но кикимора только хихикнула:

— Не перестанет. Характер такой.

— Тогда говорить не о чем, – отрезал парень. Девушка с некоторым разочарованием посмотрела на него:

— А вы обидчивый, Фёдор Васильевич.

— Какой есть, Анастасия Александровна.

— И это у кого ещё характер не сахар! – хмыкнул в усы Котофей. – Фёдор Васильевич, вы не слыхали такого: «Добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом»?

— Не доводилось. Это к чему?

— К тому, что пистолет я пока не доставал. А если доброе слово грубовато звучит – могу извиниться. За выбор лексики, – уточнил он донельзя изумлённой Насте. – Не за сам посыл. Посыл – правильный.

— Ладно, – нехотя кивнул Федя. – Извинения приняты. И с чем же вам требуется помощь?

Петух заорал где-то под самым окном, и Фёдор, дёрнувшись от неожиданного звукового сопровождения, разом проснулся. На цветастых полосатых половичках лежали пятна солнечного света. Мерно тикали часы. Федя завертел головой, потом торопливо сел:

«Утро! Куры не кормлены… Из курятника сбежали? Я же вроде запирал».

Потом ему вспомнились вечерние события и писатель замер в наполовину натянутой футболке. Ещё раз медленно окинул взглядом комнату. Всё было на своих местах, и – странное дело – золотистое яблоко лежало, как обычно, на этажерке.

«Наина Киевна уже вернулась, что ли? Приснится же…»

Парень поднялся, надел шорты и вышел из комнаты. На столе, накрытая чистым вышитым полотенчиком, стояла миска с ещё теплыми оладьями. Рядом, в горшочке – сметана, в ещё одном – мёд, в третьем – черничное варенье.

«Точно, хозяйка вернулась! Стыдно, я и не услышал, как вошла… А как она, кстати, вошла?»

Фёдор не смог припомнить, запирал ли с вечера дверь – и от этого ему стало ещё более неловко. С другой стороны, старушка сама говорила, что в Луговце воров нет, а ключ давала, чтобы он дом закрыл, если в город соберётся. Неплохо бы, кстати, и правда в Дубовеж съездить. Всё-таки новые впечатления. Да и на речку тоже хорошо бы скататься, погода самая подходящая.

Парень вышел на крыльцо – да так и сел на пороге, со страдальческим видом разглядывая подворье. Посреди двора, в окружении кур, стояла кикимора и рассыпала зерно. Даже при свете дня страшной она не казалась. Напротив, очень даже симпатичной, хоть нечеловеческая природа и явно бросалась в глаза.

— Здравствуй, Настенька! – за штакетником на улице остановилась немолодая женщина, приветливо улыбнулась девушке. – Как дядька Матвей, жив-здоров?

— Помаленьку, тетя Дуся, спасибо! – улыбнулась та. Женщина довольно закивала и пошла дальше:

— Привет ему передавай!

— Обязательно!