Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 92 – Алексей Котейко

Справа, из-за угла последнего дома, выступил угрюмый силуэт Кладбищенских ворот. По сути, особенных усилий при их возведении не потребовалось: строители всего лишь перекрыли существовавший между домами неширокий проезд массивной каменной аркой. Макс невольно отметил про себя, что вход в помещения над воротами устроен с наружной стороны, а не из Йозефова. У дверей, возле ещё не разожжённой жаровни, стояли и переговаривались три городских стражника с алебардами. Они равнодушными взглядами окинули марширующую десятку и даже не сделали попытки заступить ей путь.

Иржи усмехнулся и, не задерживаясь, повёл патруль вглубь Еврейского города.

Сразу за воротами улица резко сузилась, дома будто шагнули ближе к дороге и нависли над ней так, что верхние этажи их почти смыкались, а свесы островерхих крыш на противоположных сторонах улицы совсем чуть-чуть не касались друг друга. Теперь здесь едва хватало места для того, чтобы могла проехать телега и одновременно с ней пройти слева и справа пешеходы — а в некоторых местах пешеходам явно пришлось бы прижаться к стене, пропуская повозку.

Сама мостовая также изменилась. Она враз потеряла любое представление о прямоте, начав петлять и извиваться, как небрежно брошенная на землю верёвка. В отличие от внешнего ряда домов, держащих на запоре свои ворота и дворовые проезды, внутри Йозефова почти всё стояло открытым. Калитки держали не запертыми, воротные створки из серых от старости и дождей досок, местами просевшие, перекосившиеся и даже, похоже, начавшие врастать в землю, казалось, вовсе были не в состоянии закрыться.

Вместо аккуратных фасадов в два, три или четыре окна здешние первые этажи, выложенные из камня, почти поголовно предпочитали смотреть на улицу крохотными оконцами, больше напоминавшими бойницы. На вторых и третьих этажах, собранных из дерева и глины, стекла было больше, но зато здесь окошки лепились в самых невообразимых местах. Максим крутил головой, но так и не увидел ни одного дома, в котором было бы два абсолютно одинаковых окна в одном ряду одного этажа. Создавалось ощущение, что каждое здание вмещает в себя несколько небольших квартир, а каждый хозяин такой квартирки считает себя вправе устанавливать в стенах окна там, где пожелает и такие, какие пожелает.

Наряду с привычными знаками ремёсел и товаров, указывавших на расположение мастерских и лавок, стали часто попадаться таблички с надписями на идише. Кроме того, к удивлению Макса, на улицах почти не встречалось нелюдей. Изредка только торопливо проходил какой-нибудь случайный представитель иной расы, всем своим видом показывая, что он забрёл сюда сугубо по делу, и не принадлежит к Йозефову по месту жительства.

Десятку ночной вахты провожали взглядами, но без особого любопытства. Осталась слева небольшая, сравнительно недавно построенная, Пинкасова синагога.

— По ту сторону домов — кладбище, — пояснил Иржи. — У них запрещено переносить прах и кости, поэтому поверх старых могил подсыпают землю и устраивают новые. Стены первых этажей с обратной стороны уже минимум на метр ушли под землю. Представляешь? Спишь ты у себя в спальне, а по ту сторону стены, вровень с твоей кроватью — гробы.

— У всех свои традиции.

— Это да. Счастье ещё, что кошмары не просачиваются напрямую сквозь стены.