Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 91 – Алексей Котейко

Они допили пиво, посидели ещё немного в молчании. Макс раздумывал, не отправиться ли теперь спать, но не хотел, чтобы такой уход был воспринят как бегство от проблем. Тем более что парень понимал: тесть, скорее всего, сказал ему в этот вечер даже больше, чем намеревался. Максим ещё терзался сомнениями, когда в гостиной снова появилась жена. Эвка поправила оплывшие свечи, зажгла несколько новых и внесла поднос с горшком. Глаза женщины были красными, но слёзы уже были тщательно вытерты и на старческих губах теплилась застенчивая улыбка.

— Пан Резанов! — бодро вскочил из кресла водяной. — Вы до сих пор не пробовали нашу здешнюю уху? Замечательно! Вот мы вас сейчас угостим!

* * *

Пятничный день пролетел незаметно. Впервые Максим завтракал не только вместе с тестем, но и с женой, хотя ела Эвка мало, и за едой не проронила ни слова. Парень некоторое время гадал, была ли её застенчивость следствием случившегося превращения, или естественной чертой характера, но потом решил и об этом спросить у рабби Лёва. Правда, оставалось неизвестным, захочет ли вообще старый каббалист отвечать на вопросы младшего стража.

«В конце концов, хоть попробую», — решил Макс и, перестав терзаться сомнениями, налёг на яичницу.

В кордегардии Шустал, узнавший о своём назначении, встретил приятеля хмуро, но после того, как Максим предложил поставить всей десятке бочонок пива — такая щедрость обошлась ему в тридцать крейцеров за примерно пятидесятилитровую ёмкость, которую из ближайшей пивной прикатили в кордегардию два гремлина — и сам Иржи, и его солдаты быстро примирились с перспективой беспокойной ночи. Остаток дня Макс провёл, расспрашивая Шустала о том, какие именно кошмары попадались разным патрулям в Йозефове, и к чему в целом нужно быть готовым. В какой-то момент их беседы прервал пан Бочак, загнавший младшего стража — а заодно и капрала — упражняться в фехтовании.

Около шести часов вечера Иржи заявил, что пора выдвигаться, и на недоумённый взгляд приятеля пояснил:

— У них с наступлением темноты шаббат. Зажгут свечи и до ночи субботы пальцем не шевельнут, потому что не положено. Нужно успеть поговорить с рабби Лёвом до того, как он отправится в синагогу.

Десятка, обогнув костёл Святого Духа, бодро зашагала на север по Кржижовницкой улице. Проплыла справа и осталась позади громада Клементинума, кое-где закрытая строительными лесами — иезуиты всё ещё продолжали приводить в порядок и ремонтировать доставшееся им имущество. Перезвоном кузнечных молотов и жаром горнов встретил стражников створ Платнерской улицы; в угловой мастерской трудилась целая ватага гномов, а над аркой входного портала был установлен полный рыцарский доспех, тщательно выкрашенный белой краской.

Уже на пограничной Капровой улице пейзаж стал неуловимо меняться. Дома по её левой стороне сомкнулись, словно вставшие плечом к плечу ратники; между ними не было ни единого проулка или проезда, а немногочисленные ворота во дворы были закрыты и заперты. Мелькнули вдалеке башни костёла Святого Валентина на перекрёстке со Святовалентинской улочкой, но Шустал повёл своих людей дальше. Остался слева речной берег и теряющаяся в зарослях колея древней торговой дороги, когда-то выводившей к деревянному мосту на Влтаве, а теперь — к броду, доступному на исходе лета, если год выдавался жарким и река сильно мелела.