Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 51 – Алексей Котейко

— Она здесь! — заорал Максим, поняв, что ему ни за что не вытащить клинок левой рукой, балансируя на плечах Ульриха. От неожиданности пикинёр зашатался, Макс окончательно потерял равновесие, и оба они покатились кубарем. Факел, оброненный младшим стражем, отлетел в сторону. Шустал выхватил свой кацбальгер.

— Вон она!

Женщина показалась на большой развилке. Присев на корточки и уперев ладони в кору вяза, она медленно поворачивала голову, обводя взглядом троих мужчин. Свет факелов — Ульриха, воткнутого в землю у корней дерева, и Иржи, который высоко поднял свой факел в руке — очертили привлекательную фигуру, хотя и несколько худощавую, а заодно — разбросанные тут и там по нежной коже участки, покрытые прозрачной чешуёй, похожей на змеиную.

— Нашли, — спокойно прокомментировал капрал, хотя факел в его рук чуть подрагивал.

Ламия прыгнула. Оттолкнувшись от дерева, она спикировала вниз, целясь зубастой пастью в горло Шустала. Тот увернулся, отмахнувшись кацбальгером. Клинок прошёл рядом с тварью, не задев её, а та, всё больше теряя прежний соблазнительный вид, выкинула вперёд руку. Макс с изумлением наблюдал, как изящная кисть, сжатая в кулачок, ударила в стальную кирасу Шустала — и Иржи, отлетев метра на два, опрокинулся навзничь.

Ульрих, забористо ругаясь, уже поднимался на ноги. Протазан его остался у дерева, поэтому пикинёр выхватил из ножен короткий и широкий фальшион со скошенным у острия лезвием. Максим, тоже успевший встать, выставил перед собой палаш. Ламия посмотрела сначала на одного, потом на другого, словно примеряясь, с кем расправиться первым — и выбрала Ульриха.

Пикинёр, в отличие от капрала, уворачиваться не стал: подгадав момент, он взмахнул своим тяжёлым оружием и рубанул сверху вниз, наотмашь. Удар пришёлся в правую ногу твари, срезав её чуть ниже колена. Ламия яростно зашипела, и в ответ дала Ульриху затрещину, отправившую того во второй раз за ночь прокатиться кубарем по земле. Прежде, чем пикинёр успел подняться снова, зубастая пасть сомкнулась на его предплечье, заставив выронить фальшион.

Ульрих взвыл. Ламия выпустила руку и метнулась к горлу, но сбоку появился Макс. Опасаясь ненароком проткнуть товарища, он просто всем телом влетел в женщину, сбросив её с лежащего на земле пикинёра. Ловко, как кошка, она перекатилась и встала на четвереньки. Максим, оказавшийся сидящим на вытоптанной земле, поднял палаш, наставив его на ламию. Та насмешливо фыркнула и склонила голову на бок, с прищуром разглядывая противника.

Завозился, приходя в себя, Иржи. Ламия повернула на шум голову, и Максим, пользуясь шансом, поднялся на ноги. Он без особого удивления отметил, что из отрубленной ноги женщины не вытекло ни капли крови, и что голень со ступнёй слабо шевелятся на земле, делая явные попытки ползти в сторону своей хозяйки. Впрочем, ламии полученное увечье, похоже, никак не мешало: оттолкнувшись коленом и ладонями, она, полностью игнорируя палаш, ударилась в Макса.

Клинок, уже начавший разгораться знакомым белёсым светом, вошёл под левую грудь и вышел из спины твари, но та будто и не заметила этого — раскрытая пасть потянулась к горлу младшего стража. Максим, всё ещё сжимая рукоять, в отчаянии ударил по приближающимся зубам кулаком левой руки. Ламия в удивлении отшатнулась, но тут же рот распахнулся ещё шире, и сомкнулся на запястье младшего стража.