Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 93 – Алексей Котейко

— Простите, пан рыцарь? — недоумённо воззрился на него Иржи. Макс, проследив, на что указывает привидение, сообразил первым:

— Иржи, в нишу.

— Куда⁈

— В нишу! Лезь! Вон там, наверху. Я подсажу.

— Прекрасно. Не крыса, а прямо-таки готовый покойничек.

— Типун тебе на язык.

— Это чего ты сейчас пожелал?

— И чирий на…

— А, это я понял.

Шустал, подталкиваемый Максимом, забрался в пустой провал ниши в самом верхнем ряду, приходившемся почти вровень с головой Резанова.

— Макс, я тут не развернусь! Погоди, я вылезу.

— Некогда! Ползи до конца и сиди тихо!

Наученный опытом друга, капрал-адъютант выбрал для себя нишу на другой стороне, на ряд пониже, и нырнул в неё ногами вперёд.

Низкое раскатистое рычание приближалось со стороны костёла. Максим, извиваясь, заполз насколько мог глубоко в нишу, а когда сапоги коснулись дальней стенки, вытащил из кобур оба пистоля. Мимо тёмного провала проплыло синее сияние: рыцарь зашагал навстречу преследователям.

— Спасибо, — прошептал Резанов, хотя и понимал, что вряд ли призрак способен его отсюда услышать.

Прошло не больше минуты, прежде чем по крипте разнёсся пронзительный вой раненой собаки. Почти сразу к нему присоединился второй, а следом — панические вопли людей. Некоторое время шум этот продолжался, постепенно затихая вдали, пока не пропал окончательно. Выждав ещё минут пять, Макс осторожно выбрался из ниши. На противоположной стороне коридора слышалось шуршание и сдавленное ворчание. Резанов достал кремень и огниво, нашарил в сумке и зажёг новую свечу — и едва успел увернуться от свалившегося сверху Шустала.

— Спасибо за подсветку, но лучше бы ты меня за ноги придержал.

— Всегда пожалуйста.

— Утром, — пообещал Иржи, — я куплю самую большую корзину целт, и не уйду с улицы, пока все их не раздам нищим.

Коридор был совершенно пустым, только в одном месте они увидели оброненный мясницкий топор, да чуть подальше — втоптанный в пыль берет. Кладбищенские псы исчезли бесследно, мясники тоже. Иржи и Макс с оружием наизготовку продвигались вперёд, но так никого и не встретили. Однако когда они вновь оказались у подножия винтовой лестницы, сверху донёсся какой-то шум.

— Войтех? — с тревогой посмотрел на друга Рязанов.

— Вряд ли, — однако в голосе Шустала, вопреки сказанному, слышалось беспокойство.

Максим достал пистоль, отдал его капралу. Приготовил для себя второй. Потом резко выдохнул, отгоняя последние сомнения, и принялся тихо, но насколько возможно быстро, подниматься по лестнице. Позади едва слышно шаркали по камням сапоги Иржи. Шум повторился: кто-то в костёле застонал. Приятели уже были перед знакомой дверью, и Макс, осторожно приоткрыв её, выскользнул в боковой закуток. Глазам его предстала жуткая картина.

Все подсвечники теперь были составлены в круг перед алтарём, и от одного к другому тянулась тёмная полоса, чуть поблёскивавшая в пламени свечей. Нарисована полоса была кровью. Кровью же грубо намалевали пентаграмму в центре круга, где, раскинув руки и ноги, лежало человеческое тело. Капрал-адъютант решил было, что это Чех, но потом заметил, что убитый несколько моложе, коренастее и имеет оба глаза. Похоже, в качестве жертвы использовали бедолагу-звонаря.

Впрочем, Войтех тоже был здесь: привязанный непосредственно к алтарю, со склонённой на грудь головой. Пока стражники наблюдали за происходящим, ординарец чуть шевельнулся и снова издал тот самый приглушённый стон.