Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 102 – Алексей Котейко

— И когда это было?

— Пятого числа. Когда я… — он замялся.

— Когда вас доставили домой и вы днём восстанавливали силы, — подсказал Кабурек.

— Да.

— А почему вы говорите об этом только сейчас?

Максим снял шляпу и принялся вертеть её в руках. Перья чёрного коршуна нервно вздрагивали при каждом повороте.

— По-моему, вчера на кухне снова пахло травами. И Эвка… — он с тоской посмотрел на тестя. — Тогда, в начале июня, мне показалось, что ничего злого в действиях Ирены нет. Может быть, я был слишком самонадеян — решил, что непременно ощутил бы зло. Может, стоило сказать раньше… — он смущённо умолк, а когда решился снова взглянуть на водяного, с удивлением увидел, что тот усмехается.

— Пан Максимилиан, я как-то вас не спрашивал прежде — там, на родине, вы были женаты?

— Нет, — растерянно покачал головой парень.

— И внебрачных детей не было?

— Нет.

— Тогда понятно, — Кабурек ещё разок потрепал коня по переносице и легонько оттолкнул от себя лошадиную морду, показывая, что перерыв окончен. — Я-то это проходил трижды. Эвка скоро родит, вот и всё.

— Я понимаю, но…

— Да нет, не понимаете, — благодушно махнул рукой водяной. — Пока сами не проживёте это — не поймёте. Знаете, вы, надо сказать, хорошо держитесь. Когда я ждал первую дочку, иногда в страхе вскакивал посреди ночи и, чтобы не разбудить супругу, бежал на мельницу. Запускал колесо и начинал таскать туда-сюда мешки, чтобы нервы успокоить. Иногда до самого рассвета так возился. Ну, а со второй уже было легче.

Кабурек извлёк из сумки ещё два яблока, одно протянул зятю, от второго откусил сам. Прожевав, он заметил:

— Что же касается Иренки — я ей верю. Я бы ни за что не пустил в дом того, кому не доверяю.

— Но меня-то вы пустили, — напомнил Максим. — Увидели впервые в жизни — и пустили.

— Вас ведь прислал Отто, а я точно знаю, что Отто ни за что не отправил бы ко мне в дом кого попало, — пожал плечами водяной. — А Иренку мне порекомендовал надёжный водяной. Ну а чары… Помаленьку в наших краях ворожит чуть ли не каждый. У вил, как и у любого другого народа, есть в этом плане свои традиции. Скорее всего, Иренка всего лишь старалась защитить дом и его обитателей.

— От чего? — не понял парень.

— От всего, — спокойно пояснил Кабурек. — Думаю, пан Резанов, когда придёт время, вы ещё обрадуетесь тому, что у нас есть эта девушка.

За окном уже сгустились сумерки, когда Эвка забылась беспокойным, поверхностным сном. Максим, который провёл у постели жены весь день, на цыпочках вышел из спальни и осторожно прикрыл за собой дверь. Повернулся — и нос к носу столкнулся с Иренкой. Девушка — бледная, со слезящимися от недосыпания глазами — посмотрела на парня и шепнула:

— Вам бы поспать, пан Резанов.

— Некогда, время уже, — Макс махнул рукой. — А ты почему не спала?

Она показала кружку, от которой шёл ароматный парок. Капрал-адъютант принюхался и чуть нахмурился, пытаясь вспомнить, откуда ему знаком этот запах.

— Врбовка, — пояснила вила. — И немножко мёда. Это не навредит, я точно знаю.

— Врбовка… Иван-чай! — он и сам удивился, как странно и чужеродно прозвучали уже начавшие понемногу забываться слова русского языка. Потом посмотрел в глаза девушке и улыбнулся:

— Спасибо тебе. За всё.

Иренка проводила стражника растерянным взглядом.