Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 95 – Алексей Котейко

— Можете не продолжать, – предостерегающе выставил перед собой ладонь Ла-Киш и машинально взглянул на дверь кабинета.

— Словом, не добившись возмездия, пострадавший сам принял на себя роль судьи и палача.

— Отрадно видеть, – усмехнулся сюретер, – какого высокого мнения наши горожане о Канцелярии.

— Дело не в высоком мнении, Гарольд, – Шандор ещё понизил голос и шептал уже едва слышно. – Вы прекрасно знаете, что связи, иногда деньги, но вернее всего – высокое положение, способны совершить невозможное. Перед законом все равны, но всегда кто-нибудь оказывается равнее прочих.

Глаза Ла-Киша недобро блеснули, но тут же вспышка гнева погасла в них, и сюретер угрюмо кивнул, соглашаясь со словами сыщика.

— Расскажите о последнем покушении, – попросил Шандор, снова заговорив в полный голос. – Кто жертва? Девушка выжила? Сможет дать показания?

— Элизабет Брунс. Они с матерью собирались на бал, когда посыльный привёз платье и печенье. К счастью, мадам Брунс от своей приятельницы, мадам Санду, узнала про дело Эвелины и про моё участие, поэтому, когда начался приступ, позвонила мне. Я вызвал доктора Герша, девушку удалось спасти. По крайней мере, она жива, и сейчас её состояние стабильно. Но дать показания не сможет, пока не восстановится полностью. В настоящее время Элизабет Брунс даже не говорит.

Лайош с досадой ударил кулаком о раскрытую ладонь.

— Зато у нас есть свидетель, видевший посыльного, – сюретер выдержал многозначительную паузу, наслаждаясь удивлением сыщика. – Мадемуазель Брунс была занята приготовлениями к балу, так что посыльный отдал свёрток горничной. Скорее всего, он решил, что риска нет – девушка уже приучена к печенью, и съест его тут же, едва распакует платье. Так, собственно, и произошло, но Элизабет повезло. А заодно и нам.

— Со свидетельницей уже работали художники?

— Работали. С сегодняшнего утра копии портрета подозреваемого розданы всем констеблям в городе. Но у нас имеется кое-что получше. Посыльный носит значок колледжа Святой Жозефины.

— Студент-медик?

— Скорее всего. Сейчас в колледже устроен наблюдательный пункт. С семи часов, когда отпирают дверь главного входа, и до десяти, когда уже час как вовсю идут утренние занятия, наша свидетельница незаметно разглядывает всех входящих в вестибюль студентов.

— Замечательно. Есть результаты?

— Пока нет. Сегодня наш посыльный на занятиях не был.

— Рано или поздно он появится.

— В том-то и дело. Не хотелось бы, чтобы это случилось слишком поздно.

Оба помолчали. Затем Шандор спросил:

— Скажите, Гарольд, а вы не вели поиски в архивах? Конечно, дело могло не дойти до них, если было прекращено ещё до судебного заседания, за отсутствием состава преступления, либо за отсутствием свидетелей и улик. Но вдруг наш химик или фармацевт всё-таки оставил свой след в Канцелярии?

Сюретер вместо ответа усмехнулся, отпер один из ящиков стола и, достав оттуда папку, положил её на стол. Когда Ла-Киш развязал тесёмки, в папке обнаружились десятка два листов с выписками из архивных дел.

— Здесь нет тех, кто проходил как обвиняемый, был осуждён и всё ещё отбывает наказание, – уточнил сюретер. – Только оправданные или потерпевшие. Ни одного случая, где упоминался бы кто-то из городских советников либо членов их семей. По всем этим адресам побывали агенты под прикрытием. Трубочисты, газовщики, водопроводчики.