Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 117 – Алексей Котейко

* * *

Подозреваемый студент-медик уныло плёлся по аллее парка, ссутулив плечи и сунув руки в карманы куртки, и сержанта это вполне устраивало. Он шагал следом за парнем, метрах в пятидесяти. Примерно на таком же расстоянии позади сержанта шёл первый констебль. Второй, посланный наперерез, должен был присоединиться к слежке у ворот парка, и затем двигаться по противоположной от подозреваемого стороне улицы.

Задержать парня было бы сейчас проще простого, но приказ господина сюретера Ла-Киша был предельно ясен: проследить, не выдавая себя, куда именно пойдёт подозреваемый, и немедленно доложить. Если зайдёт в ателье, к портному или швее, а потом выйдет оттуда со свёртком – дать отойти на три квартала, потом задержать и доставить в Канцелярию.

Сержант сосредоточенно сверлил глазами спину парня, а тот всё тащился и тащился, и минуло минут десять, пока, наконец, студент не оказался под аркой парковых ворот. Здесь он посмотрел сначала влево, потом вправо, словно в очередной раз раздумывая, куда идти – и в итоге пошёл прямо, пересекая улицу.

Окрик кэбмена заставил подозреваемого, наконец, прийти в себя и отпрянуть в сторону. Разгорячённая лошадь забила передними копытами, из кэба выглянула перепуганная дама, а кэбмен, продолжая ругаться, замахнулся кнутом, намереваясь хлестнуть невнимательного пешехода. В тот же момент чуть дальше по улице разлилась трель свистка, и констебль в форме поспешил к месту происшествия.

— Что здесь? Ну-ка, прекратите это немедленно! – констебль нахмурился. Кэбмен с недовольным видом опустил кнут, ворча себе под нос. – Вы целы? – обратился постовой к студенту. – Нужно быть внимательнее, когда переходите улицу.

— Да, простите, – закивал тот. – Мне жаль, извините, – это адресовалось уже кэбмену.

— Осторожнее в следующий раз, – констебль отступил в сторону, пропуская парня мимо себя. Подозреваемый шагнул с мостовой на тротуар, и даже успел сделать по нему несколько шагов, когда постовой вдруг снова нахмурился и окликнул студента:

— Эй, постойте!

Тот обернулся, но, увидев, что констебль вытаскивает из внутреннего кармана кителя несколько бумажных листков, побледнел и кинулся прочь. Констебль среагировал моментально: на ходу запихивая рисунки с ориентировками обратно в карман, он помчался за подозреваемым.

— Да твою ж за ногу! – в отчаянии выругался сержант, устремляясь следом. Он, даже не оглядываясь, знал, что первый номер тоже припустил бегом, и видел, как второй напарник бежит, петляя между редкими пешеходами, по противоположной стороне улицы.

— Стой! Стой, буду стрелять! – закричал постовой, расстёгивая кобуру.

— Не стрелять! – в свою очередь заорал сержант. Удивлённый констебль обернулся, замешкался, и это дало преследуемому небольшую фору: студент свернул в один из переулков. Сержант, на бегу выкинув вперёд руку с жетоном, пронёсся мимо постового, и тоже бросился в переулок.

— Брать живым! – прокричал он напоследок, на случай, если констебль решит перехватить подозреваемого на другой стороне квартала. Второй напарник, не обращая внимание на крики извозчиков и сигналы паромобилей, перебежал улицу, и вместе с первым они вслед за сержантом нырнули в переулок.

Сюда выходили задние двери пабов и магазинов, поэтому вдоль стен громоздились груды ящиков, мешков и бочек, вокруг которых суетились хмурые сосредоточенные грузчики. Примерно посередине переулка стояла телега, с которой сгружали и заносили в мясную лавку говяжьи туши.