Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 7 – Алексей Котейко

— Взломщиков остановил какой-то шпингалет? – Вути прошёл к двери и теперь принялся разглядывать её вместо окна.

— Не представляю, – развёл руками Томас. – Но дверь была закрыта, и весь этот разгром я обнаружил только по возвращению.

— А где вы были и когда ушли из дома?

— Около трёх. На четыре часа Николь было назначено у доктора, а до Чайной Гавани не близко.

Шандор кивнул. В Чайной Гавани обычно практиковали вчерашние выпускники медицинского колледжа, не успевшие ещё обзавестись постоянной клиентурой и заработать репутацию. А потому бравшие за свои услуги вдвое меньше, чем их коллеги из более состоятельных районов, вроде Дубового Холма, Садов Табачников или Бертрамки.

— И вернулись примерно в пять?

— Верно.

— Значит, всего два часа. Кто-то точно знал, что дом пуст – но тогда к чему такая поспешность? И почему не обыскали все комнаты? – Лайош, рассуждая с самим собой, медленно поворачивался на месте, оглядывая мастерскую. – Господин Авенс! А где лежал ваш подарок для дочери?

— На верстаке.

— То есть его можно было увидеть через окно?

Часовщик растерянно пожал плечами.

— Пожалуй.

— А что именно было в наборе?

— Это была шкатулка из дерева кете. Ну то есть, конечно, на самом деле из фанеры, покрытой шпоном. Я заказал её одному знакомому столяру.

— Должно быть, вышла очень изящная вещица.

— Да, – кивнул господин Авенс. – Из остатков бронзы я отлил угловые накладки и замочек, получилось очень красиво.

— И внешне – роскошно, – заметил Шандор, потирая переносицу. – А внутри?

— Там была пара широких браслетов, в драконидском стиле. Николь всегда хотела побывать на Валькабаре. Ещё часы. Мне посчастливилось приобрести подлинное изделие самого Бернадота из По! – глаза Томаса восторженно блеснули. – Вы слыхали об этом мастере?

— Нет, – дружно ответили Лайош и Вути.

— Да, – уверенно заявил Равири.

— Это настоящий шедевр! Часы, правда, были в совершенно ужасающем состоянии и не на ходу, но зато это повлияло на цену, иначе бы я вряд ли смог купить их. На восстановление ушло почти два месяца, но оно того стоило. Крышку я сделал из той же «золотой» бронзы. Кстати, на некоторые детали механизма у меня пошли сплавы от неудачных экспериментов с «серебром».

— Но если эксперименты были неудачными… – начал было Равири.

— Я не совсем верно выразился. Вот, к примеру, соединение с железом дало повышение твёрдости, прочности и теплоёмкости. Не то, чтобы это было так уж важно в моём деле, но сплав вполне годился в работу. Я пустил его на пружины, шестерни, стрелки, барабаны, колёса, ну и так далее. Кое-что ещё осталось, – он с сомнением окинул взглядом усыпанный деталями пол. – Наверное.

— Ясно. Значит, два браслета и часы?

— И бабочка.

— Бабочка? – Вути прервал изучение двери и, прикрыв её, вернулся к верстаку.

— Заколка для волос. Бабочка на длинной шпильке. Я сделал её подвижной, при заводе она взмахивает крыльями и шевелит усиками, – в голосе часовщика зазвучали нотки гордости. – Это была одна из лучших моих работ. Подлинно моя. Не восстановленный чужой шедевр, не воплощение чьей-то идеи. Я хотел, чтобы Николь получила в этот день рождения нечто особенное.

Скрипнула входная дверь и нежный девичий голос позвал из гостиной:

— Папа, ты дома?

— Мы в мастерской! – отозвался часовщик.