Книга Кофе по понедельникам, страница 29 – Алексей Котейко

Аллея закончилась у кирпичной стены с невысокой калиткой. Ворот здесь не было: почти сразу за стеной начинался крутой склон, спускающийся к железнодорожным путям. А от калитки вели вверх десяток каменных ступеней, истёртых временем и ногами прохожих; парень медленно поднялся по ним – и оказался перед балочным мостиком шириной в пару метров, перекинувшимся через глубокий овраг.

Ажурная конструкция, выкрашенная в травянисто-зелёный цвет, появилась здесь – как подсказывал всё тот же всезнающий форум – ещё в девятнадцатом столетии, и принадлежала железнодорожному ведомству. Чудом уцелевший в боях за Город мостик был любимцем местных жителей, по нему из бывшей Ямской слободы можно было быстро добраться в центр.

Теперь же на другой стороне оврага за деревьями виднелись покрытые желтой штукатуркой трёх– и четырехэтажные домики послевоенных заводских кварталов. Самого завода – прежнего «Товарищества братьев Селивановых», а позже «Комбината строительных материалов №1», уже не существовало на карте Города, и ходили слухи, что тихим дворикам и покосившимся палисадникам вот-вот придёт конец. С севера к ним постепенно подступали новостройки, и Сергей вдруг почувствовал лёгкую грусть: было что-то неправильное, несправедливое в том, что этот уютный, немного старомодный, уголок должен сгинуть, уступив место высоткам и асфальту без единого деревца.

Между оврагом и жилым микрорайоном помещались несколько частных домиков – а у самого моста, на той стороне, возвышалось здание, совершенно не вписывавшееся ни в частный сектор, ни в заводской пейзаж. Дом этот имел четыре этажа и выходил на железную дорогу массивной угловой башней с островерхой крышей. В окнах уже были выбиты почти все стёкла, дверь единственного подъезда стояла распахнутой настежь, и красный кирпич стен – здание явно было из той же эпохи, что и кондитерская фабрика – в разных местах покрывали неумело выполненные граффити.

Тем не менее, дом всё ещё сохранял какую-то глубоко скрытую гордость, даже на пороге гибели бросая немой вызов всем тем, кто умел лишь ломать и разрушать, не задумываясь, что именно ломает и разрушает. Форум, обычно дотошный и многословный, ограничивался простым упоминанием о том, что когда-то здесь были квартиры инженеров путей сообщения, причём и в царскую эпоху, и позднее здание оставалось за одним и тем же ведомством. Вот только десятилетия спустя жили в нём зачастую уже не специалисты в форменных мундирах с цветными кантами, а их потомки во втором-третьем, а то и четвёртом, колене.

Сергей достал скетч-бук и принялся делать наброски дома. Парень работал сосредоточенно, забыв о времени, всматриваясь в детали: ослепшее окно, когда-то составленное из множества стеклянных плиток; изящный портал подъезда, на котором чужеродной и неуместной смотрелась более поздняя металлическая дверь с вывороченным теперь кодовым замком; ряд слуховых окошек на крыше; флюгер на башне, изображавший выгнувшего спину чёрного кота.

Несколько раз по мосту мимо Серёги проходили люди. Кто-то, кажется, даже остановился ненадолго, наблюдая за работой художника – но парень этого не замечал. Дом, сумрачный, массивный, упрямо вросший в склон оврага и не желающий уступать ни времени, ни непогоде, ни человеку, заворожил его. Сергею казалось, что где-то внутри холодных стен всё ещё остаётся эхо прежних историй и множества связанных с этим зданием жизней – и тем острее было чувство неудовлетворенности: парень не знал никого, кто мог бы рассказать ему эти истории.