Онлайн книга «В плену безумия»
|
— Алёна, что с тобой? Ты какая-то не такая. Бледная, нервная. И ещё… — она мнётся. — Помнишь, в тот вечер в клубе ты вдруг назвала Глеба Адамом? Что это было? Я замираю. О, нет. Я ещё и проговорилась, блин. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. — Просто была пьяна, — выдавливаю улыбку. — Сама не помню, что несла. Извини, если это прозвучало странно. — А как у вас сейчас? — Никак. Мы расстались… Всё хорошо. — Да? — Да… Она смотрит с сомнением, но кивает: — Ладно… Но если что — я рядом, хорошо? — Да, спасибо, — шепчу я. Когда она отходит, я выдыхаю. Фух. Пронесло. Но внутри всё равно тревога… И она никак не проходит. Не оставляет меня, словно надеется вынуть из меня все соки… На перерыве меня начинает тошнить. Резко, неожиданно. Я бледнею, хватаюсь за край подоконника. — Ты в порядке? — Аня тянется ко мне, заметив мою резкую реакцию. — Нет… Мне нужно… в уборную… Бегу по коридору, толкаю дверь, влетаю в кабинку. Тело содрогается, желудок выворачивает наизнанку. Когда всё заканчивается, я сижу на полу, прислонившись к стене, вытираю слёзы. Что со мной? Отравление? Стресс? Или настолько сильно по ним тоскую? Поднимаюсь, мою руки, смотрю в зеркало. Бледная, круги под глазами. Может, просто недосып? Но что-то внутри подсказывает, что это не просто так… Выхожу из кабинки, иду к раковине. Руки дрожат. В голове столько мыслей, что все они ворохом обрушиваются на меня в одночасье… У меня задержка. Тошнота. Усталость. Эмоции на пределе. Аппетит изменился. Грудь болит. Я застываю, глядя на своё отражение. Нет. Не может быть. Но всё вдруг складывается в неприятную для меня картину. Дни, недели, события — всё встаёт на свои места. Я беременна. Эта мысль оглушает, как удар обухом по голове. Я хватаюсь за край раковины, чтобы не упасть. Ребёнок… От Глеба? От Адама? Или… это вообще не важно? Господи, что же теперь будет… Глава 43 Глеб Зимерев Без одного дня две недели. Ровно тринадцать дней, как я здесь, в четырёх стенах стационара. Белые стены, белые халаты, белые таблетки. Всё белое, стерильное, обезличенное. Меня положил Валентин Андреевич, вернувшись из отпуска... «Для наблюдения, Глеб, — сказал он. — Нужно протестировать препараты, подобрать схему». Я не сопротивлялся. В тот момент я был слишком измотан, слишком напуган. Я не контролирую себя. Я опасен. В первую очередь для неё… А теперь меня жрёт рутина… День начинается одинаково. 7:00 — подъём. Сестра вкатывает тележку с таблетками. — Доброе утро. Пора принимать лекарства… Я киваю, глотаю пилюли вместе с остальными, запиваю водой. Вкус постоянно горький, металлический. Большинство таблов на вкус просто до тошноты… 8:00 — завтрак. Овсянка, чай без сахара, бутерброд с сыром. Всё тёплое, всё пресное. Я ем механически, глядя в окно. За ним — серый двор, голые деревья, редкие прохожие. Алёна где-то там. Что она делает сейчас? Думает ли обо мне, как я думаю о ней… Парадокс. Раньше я ревновал и был уверен, что не отпущу… Но полюбил настолько, что сам её прогнал… Это клиника. Точно… 9:00–11:00 — мои сеансы с психологом. Смирнов Алексей Степанович… Спокойный, внимательный, с уставшими глазами и вечно торчащими волосами на затылке… — Как ты себя чувствуешь, Глеб? — Как овощ, — отвечаю я. — Ничего не чувствую. Ни страха, ни радости. Мне кажется на последних так началось… |