Онлайн книга «В плену безумия»
|
— Ещё раз увижу рядом с ней — переломаю тебе рёбра, — шиплю ему в лицо. Он что-то бормочет, пытается вырваться, но я держу крепко. Кулаки горят, костяшки уже сбиты в кровь. Алёна хватается за мою руку: — Адам, остановись! Не надо! Я умоляю тебя… Прости меня! Её голос доносится, как сквозь вату. Я поворачиваюсь к ней — глаза дикие, дыхание рваное. Смотрю на неё и меня просто колотит, как мразь. — Ты что творишь? — рычу на неё. — Разоделась, как блядина какая-то… Договорить не успеваю… понимаю, что меня всего пидорасит от ревности. И волна накатывает такая, что я начинаю отключаться прямо на месте… Теряю силу в руках. Теряю себя самого. И её теряю… Глава 41 Глеб Зимерев Я открываю глаза и щурюсь. Свет слишком яркий, режет зрачки. Вокруг стоит запах антисептиков, слышится ровный гул аппаратуры, какой-то далёкий голос за стеной… Голова тяжёлая, будто налита свинцом. Я не понимаю, где я, кто я, что произошло… И горло, блин, всё пересохло… — Глеб… — чей-то голос рядом. Знакомый. Тёплый. Чуть поворачиваю голову. Алёна. Сидит рядом, вцепилась в мою руку так, будто боится, что я исчезну. — Глеб, это ты? Любимый… Глаза красные, на щеках следы слёз. — Он очнулся! — кричит она, оборачиваясь к двери. — Медсестра! Он очнулся! Её пальцы дрожат. Она гладит мою ладонь, будто проверяет, настоящий ли я. — Где… где я? — хриплю, голос будто не мой. — В больнице, — шепчет она. — Ты был без сознания трое суток. Трое суток. В голове — пустота. Последнее, что помню, мы дома. Пытались разговаривать. Вроде как всё было нормально. И потом… снова отключка… Опускаю взгляд на свой разбитый кулак, костяшки все в ссадинах, блин. Что я натворил вообще?! Да и я ли это сделал… В палату неожиданно заходит врач. За ним — медсестра. Они начинают осмотр: светят в глаза, проверяют рефлексы, задают вопросы. — Что… что случилось? — повторяю я. — Как я сюда попал? Врач переглядывается с Алёной. Та отводит взгляд. — Вас привезли на скорой, — говорит врач спокойно, но твёрдо. — Потеря сознания на фоне физического напряжения, возможно — стресса. У вас были травмы: ушиб головы, разбитые костяшки. Сейчас состояние стабильное, но нужно наблюдение. — Откуда привезли… Медсестра отвечает за него: — Из какого-то бара… Внутри всё сжимается. Какой, нахрен, бар? — Ты была с ним, — шепчу я, не глядя на Алёну. Врач молчит. Алёна бледнеет. — Мне нужно поговорить с пациентом наедине, — обращается врач к ней. Она кивает, встаёт. На секунду задерживается у кровати, хочет что-то сказать мне, но лишь сжимает губы и выходит. Я остаюсь один с врачами. Они продолжают осмотр, задают вопросы, но я почти не слышу. В голове только одно, он снова взял верх. И она опять была с ним, блин. Ещё и в баре каком-то сидела… Просто прекрасно… Боль внутри берёт не физическая. Она глубже. Жжёт, разъедает. Я не могу так больше… Я начинаю всё ненавидеть. Да и не понимаю, разве нормально терять сознание на трое суток даже из-за драки… — Вы уверены, что это просто стресс? — спрашиваю врача. — Что это не… что-то другое? Он смотрит на меня внимательно. — У вас есть история психических расстройств? — уточняет. Я киваю. Интересно, как он понял… — Диссоциативное расстройство. Я… я не всегда контролирую себя. Врач делает пометку в карте. |