Книга Возвращение Синей Бороды, страница 70 – Виктор Пелевин

В реальности не происходит ни полного отторжения, ни иммерсии. Наше внимание практически никогда не погружается в киноисторию целиком и надолго. Вместо этого оно выборочно и неглубоко ныряет в нее, оценивая ехидное замечание героя, ловкий удар ногой по уху, специфическую манеру говорить, грим, платье героини и так далее… Мы можем провалиться в отдельный сюжетный ход, как бы поверив в происходящее на несколько секунд, в лучшем случае на минуту или две.

Но параллельно нашим восприятием рулят и другие механизмы.

Когда мы замечаем давно знакомую красотку-актрисулю, сделавшую свои первые миллионы еще до совершеннолетия, мы думаем не о проблемах ее экранной героини. Мы первым делом мстительно отмечаем: «Постарела, высохла, морщины уже пошли…» (это «мы» многое говорит о Голгофском – и о том, за кого он принимает своих тель-авивских слушателей).

Когда нам показывают богатого голливудского актера, лично делающего трюки, продолжает наш автор, мы тоже не следуем за нарративом. Мы размышляем не об отваге одинокого волка, как требует сюжет фильма, а о диете богатого плейбоя, которого реально видим на экране, о его программе фитнеса, о его неглубоком интеллекте, о работающих на него массажистах и косметологах. Мы отмечаем хорошую физическую форму высокообеспеченного американского самца, сохранившуюся несмотря на солидный возраст – еще бы, этот хмырь не гнет шею в офисе…

И даже если актер делает трюки сам, мы догадываемся, что эту информацию не просто так закачали в нас с нескольких сторон сразу – таков дополнительный фактор продаж.

К истории, которую рассказывает сценарист, подобные переживания не имеют отношения. Они, так сказать, перпендикулярны нарративу – и, с точки зрения кино, только мешают.

Но здесь-то и зарыта собака.

Второй контриммерсивный уровень берет за основу именно этот эффект. Когда мы смотрим голливудский фильм, мы с самого начала зарождаем в сознании так называемый «Священный Перпендикуляр» – то есть модус восприятия, где «отключение скепсиса» по Кольриджу заменяется его сознательной активацией.

Мы ни на миг не даем себе соскользнуть в предлагаемый киномафией сон – и каждую секунду возвращаем ум в истинную реальность происходящего.

Кажется, что подобное просто – но это не так. Все дело в стабильности и устойчивости внимания.

Главной целью во время практики становится не экранная история, а отслеживание моментов, когда мы все-таки проваливаемся в нее, доверившись голливудской промывке мозгов. Цель медитации – полное уничтожение даже самых коротких проблесков подобного «сопереживания».

Другими словами, мы перестаем играть по правилам международной киномафии и более не принимаем экранную байку за чистую монету. Мы видим в ней грязную казначейскую бумажку погорелого резерва, не имеющую никакой реальной ценности.

Как ни странно, осуществить такое сложнее, чем полностью отождествиться со сказкой (хотя усилия «Нетфликса» с «Диснеем» по внедрению левой повестки сильно облегчают медитатору его задачу).

Парадокс в том, что именно это усилие духа позволяет вернуть американскому кинематографу его волнующую свежесть. Потребляемый подобным образом фильм держит вас в напряжении от первой секунды до последней. А если ваше внимание все же соскальзывает в кинонарратив, вы тут же отслеживаете, почему это произошло и какая именно уловка позволила голливудскому гипнозу обойти вашу психическую защиту.