Онлайн книга «Возвращение Синей Бороды»
|
«Но я знал, что моя цель в другом. В покоях де Рэ была иная тайна: зашторенный альков, где хранилась книга, наводившая на Жиля темный ужас. Ее писал сам дьявол, когда овладевал его телом – и Жиль не мог ее прочесть, потому что не понимал чертова языка… «Взяв с оружейного стола подсвечник с двумя свечами, я подошел к алькову, отдернул штору – и увидел нечто вроде деревянной парты. На ней – старинная тетрадь в черной обложке. Рядом – кувшин, стакан и принадлежности для письма. Поставив подсвечник на парту, я сел на скамейку, открыл тетрадь – и прочел написанный по-русски заголовок:
Голгофский понимает теперь, почему исторический Жиль де Рэ хвалился, что в его спальне лежит книга, написанная чертом. Он просто не мог прочесть этого манускрипта – не знал русского… Тетрадь исписана крупным круглым почерком, с редкими вкраплениями формул и таблиц. Голгофский пишет: «Признаюсь, перед тем, как погрузиться в чтение, я налил себе вина из кувшина, и это было лучшее красное, что я пробовал в свой жизни… Помня, что страницы древних книг иногда пропитывали ядом, я листал их с большой осторожностью, не думая о том, что пострадать может разве что Жиль… Вина я почему-то не опасался…» Голгофский будет возвращаться в альков неоднократно. Он не только прочтет первую тетрадь Жени Эпштейна, но и воспроизведет ее в своем опусе почти целиком – а это сотни страниц. Исключены (по соображениям безопасности, как уверяет автор) формулы, схемы, чертежи и вся технически значимая информация. Мы перескажем эту тетрадь совсем коротко. Это нечто вроде мемуара, смешанного с научными выкладками и идеями инженерных решений. На первых страницах манускрипта некий Женя Эпштейн объясняет, что выбрал такое экзотическое место для хранения своих записок, потому что эта временна́я точка предшествует остальным «ветвлениям» реальности, вызванным его деятельностью – и информация сохранится здесь даже тогда, когда «полностью сотрется во всех модифицированных ветках». Далее этот Женя Эпштейн описывает свою жизнь. Он родился в советской Москве, поступил в блатную школу и нацелился в Физтех (это, конечно, не обошлось без обычных для еврейского юноши трудностей, но Женя пару лет откомсомолил политинформатором в старших классах, хлебнул говна и позора, и вершина была-таки взята). Окончив институт, Эпштейн остался в аспирантуре и занялся теорией под руководством лучших ученых страны. Тема, которой занимался молодой Женя, была радикально новой для советской физики тех лет – и касалась математических описаний многомировой интерпретации Эверетта. Эверетт и его гипотеза множественных миров в те годы были уже известны. Теория эта считалась экзотикой и скорее философией, чем физикой. Советской наукой во многом управляла идеология. Поэтому кандидатская Жени называлась уклончиво: «Диалектический Материализм и разделение волновой функции Вселенной на неинтерферирующие компоненты» (ни Эверетта, ни его многомировую интерпретацию в те годы не стоило упоминать – во всяком случае, в названии). |