Книга Возвращение Синей Бороды, страница 48 – Виктор Пелевин

— Кто это сделал? – спрашивает Голгофский. – Его нашли?

Тимоти хмуро кивает.

— Стрелял снайпер-трансвестит с русскими корнями. Как у вас говорят, пи-да-рас.

Русское слово звучит в американском рту неожиданно увесисто – но понятно, что употреблено оно в сугубо негативном смысле. Дело не в том, что снайпер – транс. Дело в том, что он убийца.

— Откуда он целился? – спрашивает Голгофский.

— Из окна съемной квартиры. Вы говорили кому-нибудь про место вашей встречи?

— Нет. Я про него сам не знал – меня привезли из аэропорта.

— Все верно, – кивает Тимоти. – Роберт любил этот ресторан и встречался там с информаторами. Об этом было известно многим в агентстве.

— Что показал снайпер?

— Он был мертв, когда его нашли. Похоже, ликвидировали сразу после выстрела, сымитировав самоубийство.

— Какие-нибудь улики?

Голгофский проявляет излишнее любопытство, но Тимоти не возражает.

— Несколько доз фентанила, радужный силиконовый член с анальным отростком и подшивка московского журнала «Афиша» за восемь лет. Похоже, нас опять пытаются пустить по русскому следу.

— Почему вы так думаете?

— Обычная тактика врагов американского народа, – говорит Тимоти. – И англичан тоже. Работа весьма профессиональная. Однако улики подтасованы слишком уж идеально.

— Вы полагаете, это англичане? – спрашивает Голгофский, играя бровью. – Но зачем им это?

— Они боятся. Хотят помешать нам вспомнить нечто важное, что мы позабыли, а они нет.

Голгофский уже слышал нечто похожее от Роберта.

— Про кого?

Тимоти поднимает ладонь, и Голгофский чувствует, что дальше расспрашивать не стоит.

— Я почти уверен, – продолжает Тимоти, – что замешаны не только англичане, но и кто-то из нашего агентства. Это inside job. Без великой чистки наша страна обречена…

— Роберт говорил, что его расследование пытаются остановить.

— Верно, – отвечает Тимоти. – Но теперь им буду заниматься я. А меня не запугаешь.

— Вы из русского отдела. Значит ли это, что ваше руководство поверило в российский след?

— Российский след в нашем деле был с самого начала, – отвечает Тимоти. – Но это не вы и не этот фрик. Нас так просто не проведешь. Вы узнаете детали в Израиле. Продолжаем работать.

— Значит, мы все-таки летим?

— Да. Только не мы, а вы. И не на военном борту – обычным рейсом. Так безопаснее. Но все равно не вступайте в разговоры с попутчиками. Давайте паспорт, я приведу в порядок ваши визы для паспортного контроля… Сейчас вам нужно прийти в себя и отдохнуть. Хотя бы пару дней.

Тимоти дает Голгофскому несколько успокоительных таблеток (мы бы не стали брать неизвестные препараты у сотрудника спецслужб, но своя рука владыка), и Голгофского оставляют в одиночестве на одной из малин ЦРУ.

После трехдневного запоя (таблетки хорошо сочетаются c дорогим красным) наш автор вылетает в Тель-Авив.

* * *

Перелет довольно длинный, и на борту Голгофский снова напивается.

Автора можно понять – идет расследование серьезного дела, а он в нем не то свидетель, не то вещественное доказательство. Следователя только что застрелили… А что, если начнут избавляться и от вещдоков?

Конечно, если бы Голгофского хотели убрать, снайперу достаточно было довернуть дуло на долю градуса… Но где гарантия, что его не сделают следующей мишенью?

В самолете Голгофского настигает эхо былой популярности. Его узнает некий «немецкий интеллектуал» (так, поясняет наш автор, в Германии называют политических пропагандистов, кормящихся при картеле Шпрингера) и предлагает побеседовать о моральных дилеммах, встающих перед международными интеллектуалами в эпоху турбулентности.