Книга Возвращение Синей Бороды, страница 44 – Виктор Пелевин

— Лишь на поверхности, – смеетеся Жанна. – На деле английские спецслужбы у них главная кость в горле.

Голгофский удовлетворенно кивает – именно так он всегда и думал. Жанна ведет его дальше.

Кроме королевской семьи, в работе все английские ньюсмейкеры, в том числе и подзабытые. На Бориса Джонсона, например, наводят «трансжировую порчу», запечатав прядь его белесых волос в банке с картофельными чипсами и мертвой мухой.

— Жри чипсы и сдохни! – повторяет сквозь зубы молодая гаитянка.

Желтоволосые куклы Джонсона попадаются Голгофскому и на других станциях – из одной торчит игла, вторая поджаривается на магических свечах, третьей пережали прищепкой промежность.

Симпатической магией работа бокоров не ограничивается: в кабинке с пятью мониторами зумерши-гаитянки работают над сетевой петицией по высылке принца Гарри. Еще одна боевая станция занимается Тик-Током.

Особое впечатление на Голгофского производит iPad с фотографией лидера английских тори, по которому молодая ведьма тапает пальцем, смоченным в крови черного петуха. Петух лежит в тазу. Там же – разбухший в крови номер «Telegraph».

— Зачем это? – спрашивает Голгофский.

— Аритмия, – отвечает Жанна. – Мы ее так наводим.

Голгофский замечает, что при подобной интенсивности атак британская верхушка не должна протянуть слишком долго.

— У них мощная защита, – отвечает Жанна. – Министерство магии – вовсе не выдумка. Но мы уже почти уничтожили обе их главные партии. Скоро политическая карта Англии необратимо изменится, Жиль. Все задачи нашей операции будут выполнены.

— Не сомневаюсь, – кивает Голгофский.

Ближе к вечеру он принимает участие в ритуале. В оскверненной яме на краю зарослей хоронят куклу британского премьера, замаринованную в кошачьих экскрементах.

«Я плакал от восторга и гордости, – пишет Голгофский, – и чувствовал себя Андреем Белым, врезающим священные завитки в древесину Иоаннова здания… Резец мой ныне невидим, но след проживет века…»

Речь здесь, видимо, идет о деятельности Белого в Дорнахе – русский символист, как мы знаем, участвовал в строительстве Гетеанума вместе с Рудольфом Штейнером, под мрачное обаяние которого попал во время империалистической бойни. Про «невидимый резец» тоже понятно – Голгофский у нас специалист по различным тонким воздействиям, это мы помним с прошлой книги.

«По-детски счастлив был не один я, – пишет Голгофский, – рядом в моем сердце ликовала суровая тень французского маршала…»

Да уж. Можем представить.

Голгофский спрашивает Жанну, зачем Роберт привез его сюда.

— Он говорил про какую-то лабораторию. Она здесь?

— Нет, – отвечает Жанна. – Лаборатория в Израиле. Роберт просто хотел окончательно убедиться, что ты действительно Жиль де Рэ. Разве кто-то может сомневаться в тебе, мой солдатик…

Поздно вечером Жанна и Голгофский уединяются для беседы – и вспоминают былое. Выпито огромное количество красного – у Жанны отличный погреб. Звучат боевые кличи. Жанна вспоминает, как ее ранили из арбалета со стены, а Жиль (это уже не совсем Голгофский) вспоминает, как отрубил голову английскому капитану вместе со шлемом.

Цитировать англофобную риторику этих сорока страниц выше наших сил.

Мы можем понять Жанну – англичане ее сожгли. Но что и когда англичане сделали Голгофскому? Ведь его (вернее, Жиля де Рэ), в отличие от соратницы, сожгли сами французы, а перед этим вообще повесили…