Книга Возвращение Синей Бороды, страница 34 – Виктор Пелевин

— А почему он называется реликварием Блуина? – спрашивает он.

— Никто не знает – такое название в описи. Реликварий хранился в Нантском соборе до эпохи Великой революции, затем был, так сказать, секуляризирован, побыл косметической шкатулкой у пожилой актрисы, игравшей Свободу на государственных праздниках, сменил еще нескольких владельцев и в конце концов попал в музей. Вы же знаете, что в Нантском соборе был храм Разума? И вместо литургий там проводились таинства этого самого Разума?

— О да, – кивает Голгофский. – Про это я знаю гораздо больше, чем хотел бы.

— Мы знаем, что вы знаете, – улыбается Роберт. – Читали ваш труд. Но сейчас нам важно лишь то, что некий объект, хранившийся в Нантском соборе и связанный с Блуином, пережил все ужасы революции и оказался в музее.

— Следует осмотреть реликварий.

— Неужели вы думаете, что мы этого не сделали?

— И что вы нашли?

Роберт внимательно смотрит на Голгофского.

— Здесь могут быть уши, – говорит он. – Давайте продолжим беседу в другом месте.

Они находят пустое кафе неподалеку и занимают столик в углу.

— Мы не договаривались о том, что придем сюда, – говорит Роберт, – поэтому место идеально подходит для дальнейшего разговора. Итак…

Он вынимает телефон и показывает Голгофскому фотографию. На ней – свернутый лист очень тонко раскатанной меди, на котором процарапан мелкий латинский текст.

— В реликварии Блуина были выдвижные ящички – в них остались следы косметики. Нашлось еще несколько запечатанных отсеков с реликвиями – фрагменты пальцевых костей и почему-то зуб осла…

— Может быть, – острит Голгофский, – это был тот осел, на котором Спаситель въехал в Иерусалим…

— Нет, – отвечает не понявший сарказма Роберт, – радиоуглерод показал, что кость значительно моложе. Но дело не в костях. Кроме них, в реликварии нашлось очень хорошо замаскированное отделение, где хранился вот этот медный свиток с изложением исповеди Жиля.

— Что там сказано?

Роберт переходит на шепот.

— Полный текст засекречен. Если коротко, Жиль де Рэ признался брату Жану Жувнелю, что вступил в договор с могучими злыми духами, владевшими великими силами и тайнами. Жиль… Как бы это сказать… Жиль сдавал им свое тело в аренду. Духи велели ему собирать в замках детей, а потом, овладев Жилем и его подручными, убивали их.

— Подручными? – переспрашивает Голгофский.

— Да. Иногда духи входили в слуг Жиля, и тогда они зверствовали вместе. Сам Жиль ничего об этих убийствах не помнил, в этом он поклялся на распятии…

— Такое возможно? – спрашивает Голгофский, стараясь не выдать волнения.

Роберт кивает.

— Бывает весьма часто при одержании. Или, если вы не верите в этот феномен, при помешательстве. Убийца не помнит, как он убивал. Это примерно как отрезанная память пьяницы, не ведающего, что случилось вчера вечером после третьей бутылки…

Голгофский потрясен. Теперь он понимает, как совместить христианскую душу де Рэ, знакомую ему изнутри, и чудовищные зверства, совершенные рукой маршала.

— То есть убивал не Рэ, а этот дух?

— Или духи, – отвечает Роберт. – Жиль не знал, сколько их было и каковы их имена. Он выполнял свой ритуал, а потом приходил в себя в комнате, полной мертвых детей, весь в крови, когда гости уже покидали его душу… Де Рэ был солдатом и с детства жил рядом со смертью, но этот ужас оказался чрезмерным даже для него. Он сам попросил на суде смерть и сожжение.