Книга Возвращение Синей Бороды, страница 129 – Виктор Пелевин

— Сартр? – спросил Нефер. – А его мумию погребли как подобает?

— Нет, – ответил Авраам. – Его, кстати, сначала зарыли на четыре дня на кладбище Пер-Лашез, а потом достали, сожгли и похоронили пепел еще где-то. На каком-то другом кладбище, не помню сейчас.

— Чем же он так прогневал богов?

— Не знаю, – махнул рукой Авраам, – и не спрашивай об этом. Не играет никакой роли, где и как погребены эти великие люди. Важно другое. При жизни оба верили, что подлинность в нашем мире возможна через свободу выбора.

— А что такое подлинность?

— Это решение жить в согласии с собой, – ответил Авраам. – Даже когда внешний мир пытается что-то тебе навязать. В мире, полном фальши, подлинность становится формой бунта.

— Мой господин любит бунты, – ответил Нефер. – Они создают благородный хаос. Но объясни нам вот что – что означает «жить в согласии с собой»? С собой – это с кем именно?

— Со своим подлинным «я», – ответил Авраам.

— Является ли оно одной из шести вечных душ?

— Нет.

— Переживет ли оно смерть и погребение?

— Нет.

— Постоянно ли оно или подвержено изменению?

— Оно меняется, – улыбнулся Авраам, – и порой довольно быстро. Человек весьма изменчив.

— Так что это тогда такое?

— Ты касаешься сложных вещей, Нефер.

— Мой господин открыл слух и сердце всему, что скажут твои уста.

— Хорошо… С точки зрения экзистенциализма, подлинное «я» – это истинная, аутентичная сущность личности, свободная от внешних влияний, социальных масок и навязанных ожиданий. Это ядро индивидуальности, включающее в себя уникальные личные ценности, способности и внутренние стремления человека. Пожалуй, так…

Аврааму показалось, что на месте Нефера возник на мгновение шуршащий смерч из колючих черных песчинок – он царапнул его выставленную вперед ногу, и на колене выступила капелька крови. Но смерч тут же исчез, и перед Авраамом снова появился Нефер.

— Мой господин начинает гневаться, – сообщил он. – Ты, может быть, принимаешь нас за французских наркоманов и гомосексуалистов, обучивших тебя пачкать ветер своим раздвоенным языком? В чем смысл сказанного тобой? Ты сказал, что сущность личности – это ядро индивидуальности. Но что такое индивидуальность, как не личность? И что такое ядро, как не сущность? Эти сочетания иероглифов не передают никакого нового смысла и попросту издеваются над слушателем.

Нефер поднял руку, и в ней возник свернутый трубочкой папирус.

— Это все равно как возвестить, – продолжал он, – что смысл рукописи заключен в содержании папируса. Тот, кому ты скажешь подобное, вправе отрезать за глумление твои мужские органы. Вот только в твоем случае не видно никакого папируса, и непонятно, есть ли он вообще… Ты собираешься и дальше изворачиваться перед богом пустынь и хаоса, как упавший в жаровню червь? Берегись! Жаровня может стать настоящей…

В зале вдруг повеяло жаром, и на стенах замерцали багровые отблески. Авраам побледнел и сложил руки перед грудью.

— Я приношу свои извинения твоему господину, Нефер. Но здесь нет злого умысла с моей стороны. Я могу говорить лишь так, как меня воспитала современная мне культура… Я понимаю, что мои слова могут показаться… э-э-э… недостаточно точными, расплывчатыми. Но в мое время люди изъяснялись и думали именно так. Клянусь, я честен с тобой и говорю то, что думаю – тем единственным способом, каким умею.