Онлайн книга «Олимпийская башня»
|
Сон, бред, искажение памяти? Но ей отчётливо представляется, как Шилле рычит и набрасывается на неё, чтобы впиться зубами в её шею, перекусить артерию. Откуда взялась могучая сила в слабых руках, как удалось его оттолкнуть? Помнила только, что в отчаянии стучала по железной двери кулаками. — Помогите! Помогите!.. Открылась «кормушка», показалось грубое лицо унтер-офицера Кравеца со следами перелома на переносице. — Нужна помощь, господин группенфюрер? Шилле сделал знак, Кравец отпер дверь. — Заключённую 15/41 включить в списки на отправку в Аушвиц. Мария помнила, как стояла, прижавшись к стене, тяжело дыша. — Вы будете прокляты… Вас будет ненавидеть весь мир. Вы можете убить тысячи, миллионы людей… Но вам не победить! Никогда! Никогда!.. Вас ждёт расплата. Нет, конечно, ничего этого она ему не сказала. Избитая, напуганная, растерянная девочка… Но как ей хотелось это сказать! Сколько раз она повторяла мысленно эти слова. Сколько раз удивлялась, что её тогдашнее пророчество сбылось. Дверь в камере захлопнулась, в замке повернулся ключ. Мария вздрогнула, услышав поворот ключа в двери. В коридоре вспыхнул свет. — Я дома! – крикнул Саволайнен. Зашёл, щёлкнул выключателем в комнате. – Прости, задержался. Ярвинен никого не отпускал, срочно перевёрстывали номер… Матиас снял пиджак, понюхав ткань. — Прокурили мне весь костюм. Скорей бы развязаться с этой Олимпиадой… А почему ты сидишь в темноте? Мария посмотрела на мужа и тихо сказала: — Я видела Шилле. — Что? – Саволайнен опустился на диван. – Ты ошиблась. Шилле давно убит. — Это был Шилле. Мы столкнулись у кассы стадиона… Он тоже узнал меня. Матиас помотал головой. — Но я видел выписку о его смерти, когда искал тебя по лагерям, в сорок пятом году… Мария поднялась, плотнее прикрыла дверь в комнату сына. — Мне страшно, Матиас. Я закрываю глаза и вижу тюрьму. Допросы, камеру. То утро, когда выводили людей… Шилле стоял во дворе. Старики падали, Кравец бил их рукояткой пистолета… Там были женщины, старухи, дети. Саволайнен обнял Марию, поцеловал её лёгкие светлые волосы. — Милая, я с тобой. Я люблю тебя… Всё плохое осталось в прошлом. Нужно забыть. — Нет, забывать нельзя! – проговорила она с внезапным, не свойственным ей ожесточением. – Пока он жив, я буду думать обо всех тех людях, которых он убил. Пока он жив, мы все в опасности – ты, я, Алекси! Матиас потрясённо замолчал. А если это правда, и жена не ошиблась? — Хорошо. Я попробую навести справки. Попрошу редакцию сделать запрос… Тревога, вдруг охватившая его, заставила подойти к шкафу и достать высоко спрятанную обувную коробку. — Здесь лежит пистолет. Просто, чтобы ты знала. Матиас открыл коробку. Мария подошла, взяла и осмотрела пистолет привычно и деловито. Саволайнен невольно подумал, как мало знает о женщине, которая живёт с ним бок о бок столько лет. Они почти не говорили о лагере, она никогда не вспоминала тюрьму, хотя он догадывался, какой ад ей пришлось пережить. — Я купила билеты на футбол и конные соревнования, – голос Марии снова звучал привычно, немного устало. – Но мне уже не хочется никуда идти. Не оставляй меня одну, прошу тебя… Саволайнен порывисто обнял жену. Она уткнулась лбом в его плечо. — Поскорей бы кончилась эта Олимпиада! * * * |