Книга Олимпийская башня, страница 27 – Ольга Погодина-Кузмина

Матиас прекрасный муж и любящий отец, их многое связывает. Они почти не ссорятся – это удивляет закройщицу Лидию Оскаровну и продавщиц, работающих в ателье Марии. Но удивляться нечему, ссоры бывают в семьях, где страстно любят или ненавидят, а Мария давно живёт с замороженным сердцем, не испытывая ни сильной радости, ни печали. В этой северной земле ей спокойно, нет желания стремиться куда-то, что-то менять. Она охладела к политике, разочаровалась в идеях, которым так пылко служила в юности. А смыслом существования стал единственный сын, выношенный в нацистском лагере и рождённый в бараке, чудом спасённый в голоде и болезни.

Война прожевала её и выплюнула – бесплодной, застывшей, жаждущей только покоя и мирных домашних занятий.

Рассеянно перебирая билеты, она чуть не столкнулась с мужчиной в клетчатом плаще. Он приподнял шляпу и произнёс с сильным американским акцентом:

— Pardon me…

Лицо со впалыми щеками, цепкий птичий взгляд. Нет, этого не может быть. Ужас неуверенности был страшнее узнавания, Мария оглянулась и поняла, что мужчина тоже узнал её.

Ошибки быть не могло. Ей перешёл дорогу Готлиб Шилле, офицер СС, начальник тюрьмы Плетцензее.

Открытие пятнадцатых Олимпийских игр в Хельсинки состоялось 9 июля. Был пасмурный день, накрапывал дождь, но голос комментатора звучал бодро и торжественно.

— Честь зажечь олимпийский огонь предоставлена финскому легкоатлету Пааво Нурми. Его рекорд в беге на длинные и средние дистанции – двенадцать олимпийских медалей, из которых девять золотых. Вот он появляется на беговой дорожке стадиона с олимпийским факелом… Взлетают голуби. Вспыхивает огонь в олимпийской чаше… Слышны аплодисменты и восторженные крики зрителей.

Ким прильнул к радиоприёмнику, жадно слушает трансляцию с открытия игр. А посреди кухни стоит Гуля Наркисовна, жена заведующего овощебазой, постоянная заказчица Анны. Она примеряет то самое белой платье из лёгкого крепдешина.

— На стадион выходят советские атлеты и представители Олимпийского комитета СССР, – объявляет комментатор. – Женщины – в бело-голубых костюмах, на мужчинах белые костюмы с ярко горящими на груди красными галстуками. Знаменосец сборной – украинский штангист Яков Куценко. Пожелаем нашим спортсменам побед и медалей!

Зазвучал спортивный марш.

— Все активней внедряется механизация в колхозных хозяйствах Кубани…

Ким вздохнул, прикрутил громкость радио.

— Ничего толком не сказали… Даже расписания нет.

Гуля Наркисовна ядовито усмехнулась своими изогнутыми, как две гусеницы, накрашенными губами.

— Что же вы думаете, про вашего Алексея будут по радио говорить? Пятиборье и стрельбу даже не транслируют! Всех интересует только футбол.

Ким посмотрел на женщину, не скрывая своей неприязни.

— Про дядю Лёшу будут говорить! Потому что он станет чемпионом… Его наградят в Кремле! Мы с мамой тоже пойдём.

Анна смутилась.

— Ким, я же тебя просила… не мешай нам! Сядь спокойно, книжку почитай.

Ким послушно взял книгу, сел у окна – не хотел спорить с матерью при чужих.

Платье облегало пышные формы Гули Наркисовны, она подняла руку.

— Вот здесь, подмышкой, тянет.

Анна немного распустила шов, придержала булавкой.

— Так лучше?

Заказчица вскрикнула.

— Осторожнее! Вы меня чуть не укололи!